Инженер смерти - Валерий Георгиевич Шарапов

— Вот. Распишитесь.

Аркадий расписался, взял папки, устроился за соседним столом, включил настольную лампу. Открыл первую папку, стал читать. Протоколы, рапорты, заявления. Почерк Сидоренкова был ровный, аккуратный, с наклоном вправо.

Аркадий достал из кармана обрывок газеты, положил рядом. Сравнил почерки. Не тот. На обрывке буквы неровные, угловатые, без наклона. Писал не Сидоренков.

Кто-то узнал про оружие. Кто-то написал об этом на газете. И Сидоренков каким-то образом увидел эту запись. Или ему показали. Или он нашел эту газету у кого-то.

Аркадий закрыл папку, потер глаза. Голова болела. Хотелось домой, к жене, к дочке. Но он открыл вторую папку, продолжил читать.

— Никитин? — раздался голос сзади.

Аркадий обернулся. У двери стоял мужчина лет сорока, белобрысый, почти безбровый, с румяными щеками. На погонах — майорские звезды.

— Да, — сказал Аркадий. — А вы?

— Кушнир. Майор Кушнир. Александр Николаевич. Можно просто Саня. — Мужчина улыбнулся, подошел, протянул руку. — Веду дело Сидоренкова. Слышал, что вы мне в помощь приданы. Рад знакомству.

Аркадий пожал протянутую руку. Рукопожатие было крепкое, теплое.

— Взаимно.

Кушнир оглядел стол, папки:

— Копаетесь в архиве? Правильно. Я тоже думаю, что ключ к делу — в прошлом Сидоренкова. Может, он кого-то сажал и теперь мстят. — Кушнир потер подбородок. — Слушайте, Аркадий, может, сходим куда-нибудь? Выпьем, поговорим. Лучше узнаем друг друга. Работать же вместе придется.

Аркадий посмотрел на своего нового коллегу. Кушнир улыбался — открыто, доброжелательно. Глаза голубые, ясные. Лицо честное.

— Сходим, — сказал Аркадий. — Почему бы и нет…

— Отлично! — Кушнир хлопнул его по плечу. — Знаю ресторанчик недалеко. Хороший. Тихий. Там и поболтаем. И давай на «ты»!

Аркадий собрал папки, отнес архивариусу. Обрывок газеты остался в кармане. Кушнир ждал у двери, насвистывал что-то веселое. Они вышли из архива, поднялись по лестнице на первый этаж, вышли на улицу.

Жара немного спала, вечерело. Кушнир шел рядом, говорил о чем-то — о погоде, о работе, о том, как тяжело стало жить в Москве. Аркадий слушал вполуха, думал о своем. О мальчике Феде. О семи автоматах. О том, кто написал информацию на газете. И о том, что надо сегодня держать себя в руках и не напиться в дрова.

Глава 16. Высокий, худой, в шляпе

Аркадий пришел в отдел раньше всех, устроился за своим столом, разложил обрывок газеты, трамвайный билет, записи из архива. Смотрел на них, пытаясь увидеть связь, которая ускользала, как вода сквозь пальцы.

В половине девятого появился Кочкин. Лицо у него было усталое, но глаза горели.

— Аркадий Петрович, — сказал он, подходя к столу. — Нашел.

Аркадий поднял голову:

— Говори.

Кочкин достал блокнот, раскрыл.

— Опросил вагоновожатых на третьем маршруте. Одна женщина видела мужчину с мальчиком. Мария Федоровна Самсонова, сорок восемь лет. Говорит, что эту пару заметила сразу. Мужчина высокий, худой, в шляпе. Мальчик лет десяти, светлая рубашка. Мальчик был очень взволнован, все в окно смотрел, потом на мужчину. Но не вырывался. Держал его за руку крепко. Сошли на Лубянском проезде.

— Лубянский проезд, — повторил Аркадий, от волнения пытаясь прикурить и ломая спички о коробок — никак не зажигались. — Точно?

— Точно. Самсонова еще сказала, что обратила на них внимание потому, что не мужчина тянул за собой мальчика, а наоборот — мальчик буквально тащил его за собой.

Аркадий откинулся на спинку стула. Лубянский проезд. Не так далеко от библиотеки. Квартал небольшой, но плотно застроенный. Коммуналки, бараки, дома с подвалами.

— Нужно осмотреть весь квартал, — сказал он. — Особое внимание новостройкам, там есть старые укрытия, не принятые на баланс. Дать словесный портрет жильцам, опросить в магазинах, в дворницких. Кто-то должен был видеть этого мужчину.

— Я готов, Аркадий Петрович, — с готовностью ответил Кочкин. — Но одному мне не справиться. Там сотни квартир. Шансы очень маленькие.

— А если не искать, — сказал Аркадий, глядя ему в глаза, — у нас вообще шансов нет.

Никитин встал, прошел в кабинет дежурного по отделу. Подполковник Громов сидел за столом, заполнял какие-то ведомости. Увидел Никитина, поднял голову:

— Что надо, Никитин?

— Мне нужны двое патрульных. На день. Для опроса жильцов.

Громов нахмурился:

— По какому делу?

— По делу о пропавшем ребенке. Федя Молчанов, десять лет, из детского дома. Похищен три дня назад.

— Похищен или сам ушел? — переспросил Громов. — Пинчук говорил, что дело не подтверждено.

— Подтверждено свидетелями, — отрезал Аркадий. — Вагоновожатая видела мальчика с мужчиной. Сошли на Лубянском проезде. Мне нужны люди, чтобы обойти квартал.

Громов вздохнул, отложил ручку:

— Двух дам. На четыре часа. Больше не могу. Людей катастрофически не хватает.

— Ну хотя бы так.

Аркадий вернулся к себе в кабинет, подошел к столу, взял чайник, налил в стакан остывшую заварку, долил кипятку из термоса. Чай получился крепкий, почти черный. Он отпил, поморщился.

Снял трубку телефона, попросил соединить с отделом Кушнира.

Трубка щелкнула, послышались гудки. Потом знакомый голос — приветливый, чуть насмешливый:

— Кушнир слушает.

— Привет, Саша, это Никитин. Как ты?

— Да утром с трудом голову на подушке собрал, — признался Кушнир. — Сейчас вот кефиром лечусь. А ты как?

— У нас появилась зацепка по мальчику, — перешел к делу Аркадий. — Двое патрульных сейчас приступят к опросу жильцов на Лубянском проезде.

— Лубянский проезд? — переспросил Кушнир. — Где именно? Какие дома?

— От трамвайной остановки и по всему кварталу. Вагоновожатая видела, как мужчина с мальчиком сошли там.

— Портрет мужчины дали патрульным?

— Да.

— Как именно обрисовали похитителя?

— Высокий, худой, в шляпе. Мальчик десяти лет, светлая рубашка.

Кушнир помолчал. Аркадий слышал, как он что-то записывает.

— С каких домов начнете? — спросил Кушнир.

— С ближайших к остановке. Потом по кругу. Старшим я назначил сержанта Кочкина.

— Понятно. Слушай, Никитин, совет: на магазины не тратьте времени. Кассирши только в кассу смотрят, а не на людей. Лучше сосредоточьтесь на жильцах в коммуналках. Там народ все видит, все запоминает.

— Ну, я бы поспорил насчет продавщиц, — мягко возразил Никитин. — Хорошо, примем к сведению.

— Удачи. Если что — звони.

Трубка щелкнула, связь оборвалась. Аркадий положил трубку, допил чай и откинулся на спинку стула. Он вспоминал вчерашний вечер в ресторане с Кушниром, еще и еще раз прогонял в голове их диалоги.

Они выбрали небольшой ресторанчик на втором этаже старого дома рядом с бульваром. Столики стояли редко, официантка — женщина лет пятидесяти, в выцветшем фартуке — сонно протирала стаканы за стойкой. В углу сидела пара — мужчина и женщина, склонились друг к другу над тарелками.

Кушнир поманил официантку, заказал водку, закуску.

— Ну расскажи, — сказал он, вальяжно расслабляясь на стуле и глядя на нового коллегу