Инженер смерти - Валерий Георгиевич Шарапов

— В архиве ничего интересного, — ответил Аркадий осторожно. — Меня волнует другое. Сидоренков нашел в мусорном баке семь автоматов ППШ. Семь, Саша! Это подготовка к чему-то крупному.

Кушнир согласился:

— Да, банда серьезная.

— Именно.

Официантка принесла графин водки, две рюмки, тарелку с селедкой и луком. Кушнир налил, поднял стакан:

— За успех нашего дела.

Они выпили. Аркадий закусил селедкой. Кушнир налил снова.

— И что ты думаешь делать дальше? — спросил он, отщипывая от ломтика черного хлеба.

— Найти человека, который знал про оружие до Сидоренкова, — сказал Аркадий. — Кто-то либо видел, как его прятали, либо знал о нем заранее. Хочу опросить жильцов домов вокруг того мусорного бака. Кто-то должен был заметить.

Кушнир жевал, кивал задумчиво.

— Это хорошая идея, — сказал он наконец. — Но знаешь, Никитин, я бы на твоем месте не стал распыляться. Жильцов там сотни. Времени уйдет куча, а толку может и не быть. Люди боятся. Даже если видели что-то — промолчат, не захотят связываться с милицией.

Аркадий вопросительно посмотрел на него:

— А что ты предлагаешь?

Кушнир допил водку, поставил стакан.

— Я бы сосредоточился на самом Сидоренкове. Кого он задерживал последние месяцы? С кем конфликтовал? Может, кто-то из его старых дел вышел на свободу и решил отомстить. Вот это — конкретный след. А жильцы… — он махнул рукой, — это как по воде вилами.

Аркадий взял рюмку, покрутил в пальцах, не выпивая.

— Может быть, — сказал он медленно. — Но есть еще мальчик. Федя Молчанов. Его увели в тот же день, когда убили Сидоренкова. Это связано.

Кушнир нахмурился, будто задумался:

— Мальчик… Да, слышал про него. Но ты уверен, что его похитили? Может, он просто ушел с кем-то знакомым? Детдомовские дети — они такие, норовят сбежать при первой возможности.

— Вагоновожатая видела, — сказал Аркадий. — Мужчину с мальчиком. Сошли на Лубянском проезде.

— Лубянский проезд, — повторил Кушнир, будто пробуя слова на вкус. — Большой квартал. Там и бараки, и коммуналки… Трудно искать.

— Но искать надо.

Кушнир помолчал, потом налил себе еще, выпил залпом.

— Слушай, Никитин, я понимаю, ты хочешь помочь этому мальчику. Но подумай: если его действительно похитили, то зачем? Выкуп? У детдомовца нет родных, которые могли бы заплатить. Месть? За что? Он же ребенок. Может, все проще: кто-то из знакомых воспитательницы взял его на день-два. Обещал показать Москву, покатать на трамвае. Такое бывает.

Аркадий молчал. Кушнир говорил разумно. Но что-то внутри подсказывало: не так все просто.

— Я все равно буду его искать, — сказал он.

— Конечно, конечно. — Кушнир поднял руки в примирительном жесте. — Я и не говорю бросить. Просто не трать на это все силы. Сосредоточься на главном — на убийстве Сидоренкова. Если найдешь убийцу, может, и мальчик найдется. Все связано, как ты сам говоришь.

Он улыбнулся, похлопал Аркадия по плечу:

— Давай еще по одной? А то что-то настроение грустное.

Кушнир налил, они выпили. Потом говорили о другом — о погоде, о работе, о том, как тяжело в послевоенной Москве. Кушнир травил анекдоты, смеялся, был интересным рассказчиком. Аркадий слушал, кивал, но мысли его были далеко.

Когда они вышли из ресторана, уже стемнело. Кушнир снова похлопал Аркадия по плечу:

— Рад, что познакомились, Аркадий. Будем работать вместе. Если что нужно — обращайся. Я всегда готов помочь.

— Спасибо, — сказал Аркадий.

Они расстались. Кушнир пошел в одну сторону, насвистывая что-то веселое. Аркадий — в другую, устало прихрамывая.

Глава 17. Меняю детей на оружие

Аркадий допил остывший чай, поставил стакан на стол. Кочкин уже уехал с патрульными на Лубянский проезд. В кабинете было тихо, только часы на стене тикали мерно, монотонно.

Дверь распахнулась. На пороге стоял подполковник Громов. Но не так, как обычно — уверенно, с деловым видом. Он вошел на цыпочках, прикрыл дверь плотно, бесшумно. На лице его была странная улыбка — какая бывает у сплетников, узнавших что-то личное про соседа.

Аркадий поднял глаза:

— Что случилось?

Громов подошел ближе, наклонился, зашептал:

— Там дама пришла. Сидит у меня в дежурке, пишет заявление. На твою жену.

Аркадий замер:

— На мою жену?

— Ага. Пишет, что твоя жена — соучастница преступного сообщества. — Громов усмехнулся и с предвкушением чего-то интересного потер руки. — Я, конечно, сразу подумал, что ерунда какая-то, но она настаивает. Говорит, у нее доказательства.

Аркадий встал, взял со стола китель, накинул на плечи.

— И как зовут эту даму?

— Евдокия Спиридоновна. Фамилию не назвала. Говорит, из Моссовета, отдел культурно-просветительной работы.

Аркадий с пониманием кивнул. Все ясно. Та самая дама, которая подменила Варю в библиотеке.

— Скажи, чтобы нам никто не мешал, — сказал он. — Я сам с ней поговорю.

Громов вышел. Аркадий застегнул китель и прошел по коридору в дежурку.

За столом у окна сидела женщина лет пятидесяти, в строгом сером костюме, с тонкими губами и холодным взглядом. Перед ней лежал лист бумаги, она что-то быстро писала, макая ручку в чернильницу. Волосы ее были собраны в тугой клубок, пришпиленный на макушке, на носу сидели очки в широкой оправе.

Аркадий подошел, остановился у стола:

— Добрый день.

Женщина подняла голову, оглядела его с ног до головы. Взгляд цепкий, оценивающий.

— Добрый, — сказала она сухо. — Вы кто?

— Майор Никитин. Следственный отдел. Слышал, вы пишете заявление. Могу я помочь вам грамотно его составить?

Евдокия Спиридоновна отложила ручку, придвинула лист ближе к себе.

— Можете. Но сначала я хочу, чтобы его зарегистрировали. Официально.

— Конечно, — сказал Аркадий спокойно. — Но для регистрации мне нужно понять суть. Расскажите.

Евдокия Спиридоновна выпрямилась, поправила очки.

— Я первый день замещаю заведующую в детской библиотеке на Кирова. Предыдущая работница — Варвара Ивановна — развалила всю работу. Какие-то дурацкие спектакли, кружки, никакого порядка. И вот сегодня утром, когда я начала наводить этот самый порядок, нашла на столе конверт. Без адресата. Я открыла. А там записка. Вот.

Она достала из сумочки конверт, вытащила из него сложенный листок, протянула Аркадию. Он развернул листок, стараясь, чтобы руки не выдали волнения. Почерк был ровный, аккуратный, буковка к буковке, почти печатный: «Скажи муженьку, пусть вернет оружие, тогда получишь мальчишку».

Внутри что-то екнуло, сжалось. Похититель вышел на связь. Предъявил условия. Значит, мальчик жив. Значит, можно торговаться. Можно найти.

В голове вихрем закружились мысли. Они знают про Варю. Знают, что она его жена и что именно он ведет дело. Используют мальчика для шантажа.

Евдокия Спиридоновна сидела напротив, сверлила его глазами. Ждала реакции.

Аркадий повернулся к окну, будто рассматривая записку