Покаяние - Кристин Коваль

позволили Диане кататься одной. Джулиан еще ни разу не катался под кайфом, и ему казалось, что он не съезжает по трассе, а парит над ней. Обычно, когда он летел вниз, адреналин подпитывал его на сложных участках, помогал квадрицепсам взять на себя амортизацию, а разуму – сосредоточиться на том, как ехать еще быстрее, и подсказывал, где повернуть, чтобы проскочить в направляющие ворота, и помогал выкладываться по полной, несмотря на горящие мускулы и лыжи, которые подскакивали на изрезанном бороздами снегу. Но сейчас Джулиан плыл над ним, не чувствуя ни тряски, ни боли, ни своей действительной скорости, и когда он подскочил на гребне там, где «Изгиб» впервые пересекается с «Тупиком», то взмыл в воздух и стал оглядываться по сторонам, чтобы посмотреть, не остановилась ли Диана их подождать. Казалось, он завис в воздухе на целую вечность, словно ястреб, балансирующий на воздушных потоках. Он приземлился, заметил ниже по склону какое-то движение и, затерявшись в лабиринте кайфа, решил, что догонит Диану прежде, чем трасса кончится, и они вместе подождут Энджи, так что он продолжил спуск – парил и летел, со свистом разрезая воздух. Было уже поздно, и деревья по обе стороны трассы отбрасывали густые тени, но это неважно, ведь он хорошо ее знает. Диану больше не было видно, и на следующем пересечении трасс он подпрыгнул на гребне так высоко, как только мог. Ему казалось, что он непобедим, что он может пролететь в прыжке шесть, девять, двенадцать метров.

Глухой удар, с которым он приземлился, поверг его в шок. В сумеречном свете ее было не разглядеть, она скрылась под гребнем, как пешеход в слепой зоне. Когда он обрушился на нее, столкновение поглотило почти всю его скорость. Потрясенный, он лежал на боку и не сразу понял, что врезался в Диану. Он мог бы поклясться, что она уехала дальше, и думал, что налетел на пень или одинокий куст, но вот оно – ее тело, отлетевшее под дерево к самому краю трассы, переломанное и безжизненное, словно тряпичная кукла, корпус неестественно выгнут. От удара с нее слетели шапка и маска, желтый помпон сиротливо лежал посреди трассы. Он рванулся к ней, слишком растерянный, чтобы сделать что нужно. Он знает, как проверять пульс, умеет оказывать первую помощь, он просто ничего этого не сделал.

Непонятно, сколько он простоял так, пока не показалась Энджи. Он замахал руками, закричал, и она резко затормозила и охнула. Они стояли рядом, Энджи снова и снова шептала: «Господи-господи-господи», выдыхая надежду на божество, которое, по опыту Джулиана, не отвечало ни на какие мольбы.

– Она врезалась в дерево?

– Я… Я не знаю, как так вышло, – сказал, запинаясь, Джулиан. Он и знал, и в то же время нет. Сердце колотилось, под теплой курткой собирался пот, и от ощущения липкости он теребил шов под мышкой. Он вдруг понял, что ему не нравится быть обкуренным, что он никогда, никогда больше не хочет чувствовать себя так, как сейчас. А Энджи знает? Она видела? Лес вокруг него шатался, и он прикрыл глаза ладонью, еще не понимая, что в голове стучит не из-за травы, а из-за сотрясения мозга.

– Она врезалась в дерево, – сказала Энджи. На этот раз это был не вопрос, и Джулиан ей не возразил. – Блин, блин, блин. Нужно позвать помощь. – Она посмотрела на него, в глазах – паника.

Джулиан нагнулся и вытащил Диану из-под дерева на трассу, подавив приступ тошноты и сделав вид, что голова у него не кружится. Он врезался в нее, теперь это ясно, но как он мог не заметить ее до столкновения?

– Жди здесь. Я поеду за лыжным патрулем, – сказал он. – Я до них быстрее доберусь. Ты лучше будь здесь, когда она очнется. – И он помчался вниз быстрее, чем на соревнованиях, адреналин перекрывал всю расслабленность от кайфа. Он понимал, что Диана, возможно, не очнется.

И теперь он сидел в бабушкиной квартире, и его сердце колотилось при одном только воспоминании. Вот бы все переиграть, отговорить Энджи курнуть перед последним спуском, тогда ее бы не вырвало и они не стали бы останавливаться, тогда он не ехал бы так быстро и не прыгал бы так высоко, тогда он добрался бы до лыжного патруля раньше, хотя они сказали, что Диана наверняка умерла на месте. Но жизнь не переиграешь. Теперь он это знает.

Он не возразил, когда Энджи сказала, что Диана врезалась в дерево, ни тогда, ни потом. Насколько она могла судить, так и было. Они договорились сказать патрулю, что видели, как это случилось, потому что Энджи не хотела признаваться, что курила траву и пила водку и что потом ее вырвало, – признаваться во всем том, из-за чего Диана оказалась на склоне одна. И когда Энджи рассказала, в каком гневе была ее мать, как трясла Энджи за плечи, пока в шее у нее не хрустнуло и голова не закружилась, он с незыблемой ясностью понял, что никогда не сможет рассказать правду ни Энджи, ни даже собственной матери.

Иногда вечерами он винил Энджи в том, что она предложила покурить и выпила столько водки, что ее вырвало, и из-за этого они потеряли Диану из виду. В другие вечера он винил Диану в том, что она уехала без них. Может, она спряталась под гребнем специально, чтобы над ними подшутить. А может, остановилась передохнуть и не знала, что сверху ее не видно. Но чаще всего, и сегодня тоже, он винил себя, потому что он, возможно, заметил бы ее, если бы не накурился.

Сердце у него колотилось, бесполезный адреналин, который он не мог утихомирить, только мешал. Он доел печенье и, не забыв вытереть крошки, открыл шкафчик и сделал глоток виски из запасов покойного деда, а потом еще глоток – побольше, чтобы унять стучащее сердце. За окном белыми, красными и желтыми огоньками мерцал город, его здания и улицы, над бабушкиной квартирой на шестнадцатом этаже и под ней – человеческое море.

4. 2016 г

Внимание всего Лоджпола приковано к Норе. Все только о ней и говорят. Но в Центре содержания несовершеннолетних правонарушителей округа Пиньон она всего лишь еще одна девочка. Может, даже меньше, ведь она так до сих пор и не заговорила. Первую неделю она безвылазно провела в тюремной больнице, где ей давали целую кучу лекарств – непонятно, действительно они были ей нужны или нет, и непонятно, помогли они ей или нет, но небольшую овальную таблетку, которую она обычно принимает от