Игра и грани - Марина Серова

Следователь: ст. лейтенант юстиции И. В. Петров

Свидетель: Пожидаев Сергей Владимирович, 08.11.1988 года рождения, место рождения: г. Тарасов, проживающий по адресу:

ул. Заречная, д. 42, кв. 15, паспорт серии 75 18 № 493197, выдан ОВД «Центральный» г. Тарасова 20.05.2019, не судим.

Место составления: каб. № 214 ОП № 5 УМВД России по г. Тарасову.

Разъяснение обязанностей и прав: Свидетелю разъяснены обязанности, предусмотренные ст. 56 УПК РФ, а также ответственность за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 и 308 УК РФ.

Показания свидетеля:

«Примерно в 19:20–19:25 я шел пешком по Набережной улице в сторону дома. В районе кофейни «Ромашка» я заметил припаркованный темный внедорожник с открытой водительской дверью. Самого момента дорожно-транспортного происшествия я не видел. Возле автомобиля и в непосредственной близости от него я не наблюдал каких-либо людей. Не могу сказать, как давно дверь была открыта и при каких обстоятельствах это произошло. Продолжив путь, я увидел скопление людей на проезжей части и решил обойти это место по другой стороне улицы.

Больше никаких обстоятельств, имеющих значение для дела, я сообщить не могу».

С моих слов записано верно, мною прочитано.

Подпись свидетеля: С. В. Пожидаев

Подпись следователя: И. В. Петров

Сопоставив показания Панасенко и Пожидаева, я начала вырисовывать в голове временную линию. Сначала — удар, точный, как ножевой укол: 19:17. Машина, темный силуэт, на мгновение замер, затем сдал назад. И тишина. Несколько томительных минут, в течение которых водитель оставался внутри — застывший призрак за рулем. Шок? Или холодная оценка обстановки?

Затем, в интервале между 19:20 и 19:25, картина меняется. Пожидаев видит уже пустой автомобиль с зияющей водительской дверью. Ни души вокруг. Значит, бегство произошло не сразу. Водитель выждал. Но почему?

Почему он не рванул с места, подчиняясь первому инстинкту? Две версии, как два полюса, разделились в моих мыслях.

Первая — шок. Человек, даже совершивший преднамеренное действие, мог на мгновение выпасть из реальности, окаменеть, прежде чем сознание пронзила спасительная волна паники. Но тогда должно бы быть бегство наугад, стремительное и нелогичное. А здесь отчего-то пауза. Выжидание.

Что подводило меня ко второй версии — холодному расчету. Возможно, тот, кто сидел за рулем, понимал, что этот автомобиль уже стал клеткой. Петля, которую уже расставили сотрудники, то есть перекрытые выезды и ориентировки, превращала каждый метр асфальта в ловушку. Бежать на такой приметной машине — все равно что надеть на себя мигающую мишень.

И тогда вставал главный, мучительный вопрос. Если это банальный угон, то почему бы не скрыться немедленно, используя скорость и момент? Если же наезд намеренный, то почему выбран такой театральный, заметный способ? Рисковать, оставаться на месте, чтобы затем раствориться пешим призраком? Это была не логика вора или убийцы. Это была логика режиссера, ставящего спектакль. Спектакль, в котором машина была лишь громким реквизитом, а истинная цель оставалась скрытой в тени.

Затем я открыла папку под названием «Камеры». Внутри, как матрешки, находились еще три папочки с лаконичными названиями: «АТЛЕТ_№ 7_G82», «ДОРОЖНАЯ_ФОНАРЬ» и «БУТИК_АНАСТАСИЯ». Систематизация Кирьянова вновь вызывала тихое восхищение — ни единого лишнего файла, все разложено по полочкам.

Я начала с самой объемной папки «ДОРОЖНАЯ_ФОНАРЬ». Это были записи с камеры наблюдения, закрепленной на фонарном столбе. В папке скопилось множество файлов, пронумерованных по часам, — хроника целого дня с 6:00 утра до 22:00 15 марта. Я стала по очереди открывать каждый видеофайл, начиная с временного отрезка около 17:00, и принялась бегло просматривать запись, перематывая вперед с небольшой скоростью, чтобы не упустить детали.

Первое, на что я обратила внимание — и что сразу же вызвало волну разочарования, — это то, что угол обзора камеры был направлен совершенно не туда, куда нужно. Она охватывала саму проезжую часть Набережной улицы, пересечение с Никольской, но парковку на газоне, где оставил свою машину Морозов, практически не было видно. Лишь самый краешек газона попадал в кадр, да и то в сильном искажении. Я не сильно рассчитывала на эту камеру, понимая геометрию места, но маленькая, иррациональная надежда во мне все равно теплилась. Теперь же стало ясно: по этой записи я не смогу установить, в какое точно время приехал Морозов, и, что было критически важно, не увижу, кто мог подходить к его машине до или после нашей встречи.

Тогда я поспешно, почти лихорадочно, открыла вторую папку — «АТЛЕТ_№ 7_G82». Угол обзора этой камеры, установленной на здании тренажерного зала, оказался немного у́же и, увы, направленным в другую сторону, — она смотрела вдоль фасада здания и на противоположный тротуар. Увидев это, я не сдержалась и тихо, но с чувством чертыхнулась. Парковки я снова не увидела. Тем не менее я бегло прокрутила запись, дойдя до момента аварии. Сам наезд, к счастью, был виден и на этой камере, хоть и с дальнего расстояния, — темный силуэт внедорожника, резкое движение, падающая фигура. Но это я уже знала и без записей.

Сжав от досады губы, я с последней надеждой открыла третью папку — «БУТИК_АНАСТАСИЯ». Здесь также находился набор видеофайлов, охватывающих почти полный световой день — примерно с 8:00 утра до 22:00. И тут — о чудо! — я обнаружила, что эта камера, висевшая над входом в бутик, была направлена таким образом, что крохотный, но самый важный для меня кусочек газона, на который припарковался Морозов, с нее все-таки просматривался. Он был на самом краю кадра, занимая не более десятой части экрана, но это было уже что-то.

Сердце забилось чаще. Я быстрой перемоткой домотала запись до 17:40 — времени, когда Морозов, согласно его показаниям, приехал. И действительно, через несколько секунд после нужной временной отметки я увидела, как в край кадра плавно въезжает и занимает неподвижное положение крошечный, но узнаваемый кусочек коричневого внедорожника. Это, конечно, было не идеальное панорамное видео, на которое я втайне рассчитывала, но, по крайней мере, эта камера хоть немножечко цепляла окрестности эпицентра будущего преступления. Теперь предстояла кропотливая работа — просмотреть записи с этой камеры поминутно, выискивая любые движения, любые тени, которые могли бы приблизить меня к разгадке.

Я включила запись с временной отметкой 18:00, решив посмотреть, не видно ли в это время каких-либо подозрительных личностей, которые могли бы привлечь внимание. Но на краю кадра, где виднелась часть автомобиля Морозова, царило полное спокойствие — ни души. Я промотала запись чуть дальше, надеясь увидеть момент, когда машина тронется с места, но этот ключевой эпизод так и не попал в поле зрения камеры. Это могло означать только одно: угонщик повел автомобиль в противоположную сторону от объектива, туда, где был