Игра и грани - Марина Серова

по всему, составляли здесь основной поток постоянных клиентов. Помня о вчерашней привычке Морозова к сигаретам, я специально выбрала столик здесь, чтобы ему было психологически легче расслабиться и разговаривать.

Сама веранда была уютной и небольшой: всего три столика из светлого ротанга, между ними — суккуленты в изящных керамических кашпо. Видимо, зимовали они в основном помещении, но в этот по-настоящему теплый день бариста вынесла их на улицу, создавая иллюзию лета. Правда, сейчас, ближе к пяти вечера, уже заметно похолодало и легкая прохлада проникала сквозь стекла. Я заказала латте с мятным сиропом, попросила два пледа на случай, если будет холодно, и пепельницу. Устроившись в угловом кресле и накинув плед на колени, я погрузилась в ожидание Алексея, наблюдая, как вечер постепенно опускается на город.

Морозов прибыл ровно в пять, с той самой пунктуальностью, которая говорит либо о педантичном характере, либо о крайней степени собранности в стрессовой ситуации. Взглянув на него, я с удовлетворением отметила, что не одна я решила, что наша первая официальная встреча в рамках дела заслуживает более презентабельного вида. Он тоже был одет с иголочки: темно-синий брючный костюм отличного кроя, под которым виднелась свежая светло-голубая рубашка без галстука. Он был гладко выбрит, от него пахло свежим одеколоном с древесными нотами, и в целом он производил впечатление собранного и отдохнувшего человека. По нему никак нельзя было сказать, что менее суток назад он стал невольным свидетелем смертельного преступления, а его машина превратилась из средства передвижения в главное вещественное доказательство, в железную участницу трагедии.

Он легко присел на мягкий ротанговый стул напротив меня, его движения были спокойными, но я заметила, как его пальцы на секунду сжали край стола, прежде чем расслабиться.

— Здравствуйте, Татьяна. — Его голос звучал ровно, возможно, чуть слишком ровно, будто он репетировал эту фразу по дороге. — Какое симпатичное место. Такое чувство, что вы знаете все уютные кофейни в городе.

— Можно и так сказать, — кивнула я, и в тот же момент, словно продолжая незримый ритуал, придвинула к нему стеклянную пепельницу, стоявшую между нами. — Для частного детектива знание города — часть профессионального инструментария.

Его руки снова потянулись к карманам, воспроизводя тот же нервный, почти механический жест. Он стал выкладывать на столик содержимое: ключи от машины, смартфон, пачку сигарет. Тот же набор, что и вчера, только пачка была уже начата, а его движения казались чуть более отточенными, будто он уже проделывал это много раз за последние сутки. Это было странное, тревожное сходство, как будто мы оба попали в петлю времени, только на этот раз оба были одеты по-праздничному и сидели в другой кофейне. Но возможно, я преувеличиваю. Может быть, эти его жесты — всего лишь привычка.

— Давайте перейдем сразу к сути, — сказала я, чуть продвинувшись вперед на своем стуле. — Скажите, пожалуйста…

— Да-да, конечно, — быстро перебил он меня. Его пальцы на мгновение сомкнулись вокруг смартфона, лежавшего на столе. — Нам необходимо обсудить ваш гонорар.

Я буквально почувствовала, как на миг закрываю рот от неожиданности, а по щекам разливается легкий румянец смущения. Быстро взяв себя в руки, я сделала вид, что поправляю салфетку, надеясь, что мое минутное смятение осталось для него незаметным. Видимо, я действительно настолько изголодалась по настоящей работе после трех месяцев вынужденного простоя, что забыла о самой основе профессиональных отношений — оплате. Но, анализируя свои ощущения, я поняла, что дело не только в этом. Весь его облик — дорогой, но не кричащий костюм, уверенные манеры, прямой и честный взгляд — был настолько внушительным и невероятно располагающим к доверию, что подсознательно у меня даже не возникало сомнений в его порядочности и готовности рассчитаться. Казалось немыслимым, чтобы человек с такой репутацией и таким положением мог позволить себе не заплатить за услуги.

Тем не менее я постаралась вернуть своему лицу бесстрастное деловое выражение и с максимально солидным видом кивнула, как будто обсуждение денег было для меня рутинной формальностью.

— Оплата моих услуг, — произнесла я четким, профессиональным тоном, — осуществляется посуточно. Ставка составляет 200 евро в день.

Взяв телефон, Морозов несколькими уверенными движениями вызвал приложение своего банка. Его пальцы быстро заскользили по экрану.

— Я внесу предоплату, — сказал он, не глядя на меня. — Семь дней вперед, как аванс. И, разумеется, отдельно — за вчерашний и сегодняшний день. Вы ведь уже работаете.

Через несколько секунд на моем телефоне, лежавшем на столе, тихо прозвучал сигнал о поступлении перевода. Я не стала проверять сумму, кивнув с деловой благодарностью. Скорость и отсутствие каких-либо торгов с его стороны лишь подтверждали первоначальное впечатление о нем как о серьезном и щедром клиенте, что, впрочем, делало всю историю с его машиной еще более загадочной.

— Расскажите, пожалуйста, что вы говорили во время дачи показаний в полиции, — спросила я, делая вид, что не знаю деталей.

Я предпочла не раскрывать всех своих возможностей. Мне было важно услышать, как он будет излагать события сейчас, в спокойной обстановке, и проверить, не появится ли новых деталей или, наоборот, противоречий.

Он меня не разочаровал. Морозов рассказал все в точности так, как было зафиксировано в протоколе. В том числе он упомянул, что прибыл на парковку возле «Ромашки» примерно за двадцать минут до нашей случайной встречи.

— Где вы были до этого? — тут же уточнила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как естественное любопытство.

Он рассказал, что провел большую часть дня на стройплощадке «Факела», разбираясь с текущими вопросами, а затем, почувствовав усталость и внутреннее напряжение, сел в машину и просто поехал по городу без определенной цели.

— Почему вы решили приехать именно в это место? — не отпускала я.

— Знаете, я просто слонялся по городу и выбрал случайную кофейню, — ответил он, пожимая плечами. — Увидел вывеску «Ромашка», свободное место у обочины… Решил остановиться. Зашел за сигаретами, а потом пошел за кофе.

Его объяснение звучало правдоподобно, учитывая его состояние в тот вечер. Я ему поверила. По крайней мере, в этой части истории.

— Теперь расскажите мне, пожалуйста, про вашего партнера, — плавно перевела я разговор в нужное русло.

Морозов слегка улыбнулся, но в его глазах не было веселья.

— Его зовут Николай Александрович Гринев. Ему сорок два года. Знакомы мы с ним более пятнадцати лет, еще со времен работы в одной строительной компании. Совместные дела ведем последние лет восемь. «Факел» — это не единственный наш совместный проект. Раньше мы вместе занимались реконструкцией нескольких жилых домов в центре, затем вложились в сеть автомоек. Гринев закончил Тарасовский строительный техникум, а потом заочно