Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью - Ольга Аверина

странного, — отмахнулась Варька, — наверняка словоохотливая Адочка рассказывала следователю историю своего давнего знакомства со Сластеновыми, вот он и пристал с вопросами. Меня волнует другое, Лель, ты не думаешь, что чисто теоретически мы могли бы помочь Стасу?

— Нет, — честно призналась я, — такая мысль мне даже в голову не приходила. Да и что мы могли сделать?

— Не знаю, — тяжело вздохнула Варвара, — но у меня еще вчера появилось нехорошее предчувствие. Обманывать таких людей, как Борис Михайлович, все равно что играть с огнем. Ты помнишь, какой у него был взгляд?

— Какой?

— Взгляд убийцы! — Варька резко вскочила на кровати. — Лель, а ведь это он убил Стасика!

— С чего ты такое взяла?

— Просто больше некому! Я думаю, все было так: Сластенов только вчера прилетел из Лондона и, не заезжая домой, отправился в «Гелио-парк», он пытался спрятаться тут от Гольдштейна и выиграть время. Никто, даже его собственная мать не знали, что Стас в Москве. Глупый, наивный Стасик надеялся обвести вокруг пальца опытного, матерого волка. Но не тут-то было, он пришел и убил его!

— По-моему, в твоих словах нет ни капли логики. Зачем Борису Михайловичу убивать Стаса, если тот должен ему кучу денег?

— Вариантов масса. Возможно, он понял, что Сластенов их все равно не отдаст, и решил убрать обманщика, чтобы другим неповадно было. А может, утром деньги уже были у Стаса… В общем, Лель, я не знаю, что там у них произошло, но одно я знаю точно: такие люди, как Гольдштейн, слов на ветер не бросают. И если он сказал «придавлю, как таракана», то рано или поздно исполнит свою угрозу.

— Допустим. И что же ты предлагаешь, сообщить о нем в милицию?

— Нет, конечно, они нас даже слушать не станут, что мы им можем предъявить, кроме предположений и догадок? Не-ет! Сначала мы должны поговорить с Гольдштейном сами!

— А в клетку к тигру мы залезть не должны?

— Ну Лелька, ну вечно ты все испортишь! — заныла Варвара.

— А ты вечно толкаешь меня на всякие авантюры!

— Да пойми же ты! Никакая это не авантюpa! Это попытка разобраться в убийстве человека, причем, заметь, не чужого человека, можно сказать друга детства!

— Варвара, остановись! Еще чуть-чуть, и Сластенов превратится в твоего близкого родственника.

— Не знала я, что ты такая черствая! — поддруга обиженно отвернулась к стенке.

«Ну все, — с тоской подумала я, — теперь она будет дуться до вечера, а если хватит терпения, то и до завтрашнего утра. Этот трюк Варька проделывала всякий раз, когда чего-то очень сильно хотела, но никак не могла добиться желаемого. Он был ее секретным оружием, ее последним аргументом в споре с близкими».

— Хорошо, — сдалась я, — предположим, я согласна поговорить с Борисом Михайловичем. Но как же мы его найдем, у нас нет ни телефона, ни адреса, а Борецкому ты звонить боишься!

— На моем Борецком свет клином не сошелся — хитро улыбнулась Варька, тут же забыв о моей черствости. У нас есть другие, весьма влиятельные друзья!

— Ты на что это намекаешь? — насторожилась я.

— На то, что сейчас самое время позвонить твоему бывшему другу, а ныне примерному семьянину и молодому отцу Кириллу Громыко!

Кирилла я не видела почти полгода. После рождения его сына мы поставили жирную точку на наших так толком и не начавшихся романтических отношениях и решили остаться друзьями. Последний раз мы встретились на дне рождения у Варьки, куда сильно занятый Громыко заскочил буквально на час, чтобы, как он выразился, убедиться собственными глазами в нашей целости и сохранности.

— Вы за ними приглядывайте, — полушутя полусерьезно посоветовал Громыко Борецкому — их же хлебом не корми, дай сунуть свой любопытный нос в чужие дела.

— Это точно, — присоединился к разговору Макс, — наши дамы обладают потрясающей способностью находить приключения на свои прекрасные головы.

— И ты, Брут! — Я демонстративно отвернулась от мужа и перевела взгляд на Борецкого. — Саш, надеюсь, хотя бы ты так не считаешь?

— Извини, Лелечка, но справедливость превыше всего. Смею напомнить, что не так давно я сам возглавлял список ваших подозреваемых, и вы даже не представляете, чего мне стоило доказать свою невиновность. Борецкий привлек к себе вяло сопротивляющуюся Варвару и, поцеловав ее, подытожил: — Так что не обессудьте, но я с ребятами полностью согласен. За вами нужен глаз да глаз.

— Вот так-то, девчонки! — усмехнулся Громыко — Нет вам больше доверия! Еще скажите спасибо, что под домашний арест не сажают!

Припомнив этот разговор, звонить Кириллу мне совсем расхотелось, но под давлением подруги я все же набрала хорошо знакомый номер.

Лелька! — обрадовался мне Громыко. — Как же я рад тебя слышать! А я вот совсем закрутился, мечусь между работой и сыном, ни минутки свободной. Ну давай рассказывай, как дела, как Варька, что у вас нового!

Поговорив немного на общие темы и подробно расспросив Кирилла о сыне, я наконец-то перешла к интересующему меня вопросу.

— Кир, а не мог бы ты оказать мне небольшую услугу? — как бы между прочим попросила я. — Смотря какую…

— Мне нужно узнать адрес и телефон одного человека, его зовут Гольдштейн Борис Михайлович.

— Лель, признайся честно, ты опять во что-то влипла? — насторожился Громыко.

— Нет-нет, не волнуйся, — поспешила я успокоить не в меру бдительного приятеля, — и вообще, эта информация нужна не мне, а Варваре. Господин Гольдштейн очень заинтересовал мою любвеобильную подругу, вот мы и решили узнать о нем поподробнее. Только умоляю, ни слова Борецкому!

— Тоже мне, разведчицы, — хмыкнул Громыко, — ладно, сегодня воскресенье, в конторе никого нет, а завтра с утра посмотрю, что смогу для вас сделать. Но обязательно передай от меня Варваре, что такая ветреность до добра не доведет.

B номере Галины Андреевны мы застали полный сбор. В высоком кресле посередине комнаты восседала сама хозяйка, рядом с ней на пуфике пристроилась Лариса Бородина, на диване со скорбными лицами расположились Александр Порфирьевич, Леночка и Аделаида Степановна, не было только мужа Лары — Ивана Колосова. Собравшиеся горячо обсуждали убийство Сластенова, и Варвара тут же включилась в разговор.

— Дядя Саша, а вы поняли, как его убили и чем?

— В том-то и дело, что нет, — словно оправдываясь, пробормотал Бородин, — я заметил только глубокую рану в области шеи…

— Точно, подхватила Варвара, — глубокая рана на шее, и куртка вся изорвана в клочья.

— Не изорвана, — поправил профессор, — будто изрезана и исколота чем-то очень острым. — Видимо, спина сильно пострадала, повсюду были ужасные кровавые пятна. Непонятно, кому нужно было издеваться над Стасом с такой изощренной жестокостью.

— Саша! Прекрати сейчас же! — Аделаида