Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль

команда почти в полном составе во главе с Питером. Они громко ржали, пили из бутылки виски и обсуждали мою сестру. В этот момент я за малым не сорвался. Безумная мысль – выйти и пробить им головы – чуть не разрушила мои планы. Я с трудом сдержался и продолжил наблюдать за сворой мерзавцев, потешавшихся над позором А́вы. Из их пьяной болтовни я понял, что А́ндерсон не просто оскорбил сестру, он ещё и всем растрепал о совершённом «подвиге».

«Гнусный ублюдок, – прошептал я, сжимая биту, – недолго тебе осталось ухмыляться. Это последнее унижение, которое ты смог нанести кому-либо».

Наконец бутылка опустела, и футбольные царьки засобирались обратно в танцевальный зал. Я ощутил холодок и покалывания в области сердца: мне так и не представилась возможность свести счёты. Шансы выстоять против восьмерых горилл равны нулю. Тогда я взмолился: «Если кто-нибудь меня слышит, бог, чёрт, ангелы или сам дьявол, помогите мне совершить возмездие!» Видимо, мои слова дошли до высших сил. Когда уже почти все ушли с площадки, Питер крикнул им вслед:

– Я пойду отолью в кусты, неохота тащиться в сортир через зал на глазах у всех!

– Окей, – ответил ему, по-моему, Джонсон, – догонишь тогда, а то всех хорошеньких тёлочек разберут. Останутся такие уродины, что даже эта Твинн покажется тебе королевой красоты.

– Да пошёл ты! У меня есть уже королева!

– Которая тебя знать не хочет, – заржал другой придурок.

– Она просто для вида ломается, понял меня, мудак! – зло проорал А́ндерсон.

– Поцелуй меня в зад, – сказал напоследок один из дегенератов и скрылся за дверью.

Я замер и вскоре услышал, как Питер продирается через кусты, матерясь сквозь зубы, совсем рядом, буквально в пяти метрах. От предвкушения близости расплаты кровь бросилась мне в лицо, вена на шее запульсировала в бешеном танце. Я не чувствовал страха, а лишь радостное возбуждение. До меня донёсся звук расстёгивающейся ширинки, и я понял: «Сейчас или никогда». Я надел маску и, сжав обеими руками биту, начал подкрадываться к жертве. Мне оставалась всего пара шагов, когда я случайно наступил на сухую ветку. В тишине, которую разбавляло только характерное журчание, хруст прозвучал, как выстрел. А́ндерсон повернулся и увидел меня в маскарадном костюме с битой в руках.

– Какого чёр…

Он не успел договорить: ему на голову обрушилась бита со всей силы, на которую я был способен. От неожиданного удара Питер свалился, как мешок с картошкой. Кровь тонкой струйкой стекала по его лицу, и её вид породил во мне чудовище. Ноздри затрепетали, и я, как зверь, учуял мускусный запах насилия. Он воодушевил и ожесточил меня. В ярости я снова атаковал лежащего у моих ног соперника: метил по коленям, чтобы он больше не смог бегать; по рукам, чтобы он больше не смог держать мяч. Удар за ударом я уничтожал его надежды на будущее в команде университета, а в дальнейшем и штата. Одежда на изувеченном теле пропиталась кровью. В пылу свирепого неистовства я даже не заметил, что А́ндерсон давно лишился сознания и, возможно, мёртв. В помутневшем разуме пульсировало исключительно: «Я должен его уничтожить!»

И вот, когда я занёс окровавленную биту для завершающего удара по лицу, которое так привлекало А́ву, мою голову пронзила невыносимая боль. Вены на лбу и шее вздулись и точно наполнились жидким огнём. Волосы встали дыбом, словно в меня ударила шаровая молния. Меня трясло, корёжило и выворачивало наизнанку. Клянусь, я чувствовал, как мои внутренности соприкасались с воздухом.

Я выронил орудие мести и упал на колени рядом с похожим на кусок разделанной туши квотербека. Я почувствовал под ладонями влажную от его крови землю и какой-то комок из ткани. До воспалённого мозга дошло понимание, что это маска, упавшая с моего лица, но мне было наплевать. Перед глазами замелькали картинки: сначала слишком быстро, будто кто-то перематывал фильм, затем всё остановилось, и я увидел последний кадр своего сна.

«Я умирающий старик в окружении родственников. Кто-то входит в палату, несмотря на протесты врача». Обычно в этом месте я просыпаюсь, но сегодня высшие силы даровали мне шанс узреть продолжение. «Родные, столпившиеся возле моей больничной койки расступаются, и я вижу пожилого полицейского детектива. Его лицо мне смутно знакомо, но никак не вспомнить, при каких обстоятельствах могла произойти наша встреча.

– Детектив Джордж Смит, отдел убийств Питтсбурга. – Представляется вошедший. Позади него неловко мнётся молодой человек, по всей видимости, напарник не разделяющий действий Смита, но и не препятствующий.

– Том… – Наткнувшись на ледяной взгляд моего младшего сына, Смит поправляется:

– Мистер Томас Сла́ер, сэр, у нас…

– Что всё это значит, детектив? – Перебивает его голос старшего сына Роя. – Мой отец умирает, мы пришли проститься с ним, и, вероятно, это наша последняя с ним семейная встреча, а вы берёте и врываетесь к нему в палату! Кто вам позволил?

– Приношу извинения за вторжение в столь скорбный час для вашей семьи, но у нас, – он оборачивается на коллегу, который качает печально головой, и поправляется, – у меня есть несколько вопросов касаемо…

И в этот момент события происходят молниеносно. Старик выхватывает из рук ангела смерти ножницы, беззвучно говорит: «Я согласен» и перерезает нить, связывающую его тело с душой. Со стороны это выглядит иначе: я резко приподнимаюсь над кроватью, хватаюсь за сердце, и непрерывный пронзительно-тонкий писк аппарата подтверждает мою смерть».

Вдруг Питер застонал и приоткрыл глаза. Видение стремительно померкло, а потом оборвалось так же внезапно, как и началось. «Нет! Нет!! Нет!!!» – заорал я вне себя от ярости, забыв об осторожности. Снова от меня ускользнула история прежней жизни.

«Это ты виноват! – Я принялся в исступлении пинать замолкшего А́ндерсона. – Почему?! Почему ты не сдох?!» – ревел я, как безумный, чем привлёк ненужное внимание.

Со стороны школы послышались голоса, зовущие Питера. «Надо немедленно уносить ноги! Жаль, конечно, что я и не добил ублюдка и лишился возможности узнать своё прошлое. Надеюсь, он никогда не оправится от сегодняшней взбучки», – размышлял я, ища пути к отступлению.

Как бы то ни было, мысль о том, что А́ндерсон проведёт остаток жизни в инвалидном кресле, устраивала меня в качестве сатисфакции. Я подобрал биту с маской и, максимально пригибаясь к земле, добежал кое-как до мусорного бака. Едва я спрятался за ним, как раздался оглушительный вопль: какая-то девка нашла квотербека. На её крик сбежался народ. Я быстро пересёк школьный двор и побежал, пока все отвлеклись на состояние моей жертвы, и не начался поиск виновника.

Я мчался на всех парах к реке и спасительному дубу, и в