Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

— Зачем в прокуратуру?

— Мне что, через двор тебе про это кричать?

Олейникова быстро подошла. Катя слышала, как ее тонкие высокие каблучки простучали по асфальту — тук-тук. Подошла она к их машине испуганно и доверчиво. Катя даже умилилась в душе на такую прыть фигурантки — вот схватят сейчас тебя, милая, серые милицейские волки и — ам! Так и схрупают с костями. Мысль о том, что «серые милицейские волки» — это они с Марьяной, придала Катиной душе, истомленной долгим ожиданием, бодрости.

— Убили охранника «Паруса» некоего Лосева, — сказала Марьяна.

— Я такого не знаю, — Юлия покачала головой.

— Не знаешь? А вот он тебя знал. Видел, как ты среди ночи отель покидала.

— Но я же объяснила вам…

— Ничего ты нам не объяснила. Тот твой лепет про эту вашу пьяную ссору с Авдюковым меня не устраивает, — жестко отрезала Марьяна. — Прокурора он тоже не устраивает. Потому что прокурор, как и я, уверен: ты — последняя, кто видел Авдюкова живым, и значит, ты…

— Да я сбежала от него тогда, потому что не могла это терпеть! — глухо воскликнула Юлия. — Что ты пристала ко мне? Что тебе нужно? Все знать хочешь? А известно тебе, что он в ту ночь человеком-то не был?!

— А кем он был? — спросила Катя, несколько даже растерявшись от этого неожиданного всплеска эмоций.

— Скотом он был, скотиной! Если бы я только знала… Все хотите знать про нас? Интересно, да? — прошипела Олейникова. — А то, что он изнасиловал меня, подонок пьяный, в задницу, как шлюху последнюю, — это вам и вашему прокурору тоже интересно? Что с женой никогда проделывать не смел, со мной попытался — подонок, сволочь! Правильно его прикончили, правильно, правильно!

— Сядь в машину, — сказала Марьяна, — никуда мы не поедем — успокойся. Просто сядь и расскажи все по порядку.

— По порядку? — Олейникова плюхнулась на сиденье рядом с Катей. Полиэтиленовый пакет от резкого движения лопнул сбоку, из него покатились по асфальту зеленые яблоки. — О каком порядке речь? Порядок, порядочный… Я ведь тоже думала — он порядочный мужик. В годах уже, солидный, женатый. Дочь — невеста… Такие уж если любовниц заводят, так ведут себя с ними нормально, как люди. И ведь он раньше ничего такого со мной не позволял. Наоборот, внимательный был, предупредительный, подарки дарил дорогие, ухаживал. А тут словно дьявол в него вселился — приехал в «Парус» злобный, раздраженный. С женой поцапался, а на мне срывать начал, цепляться — и почему белье на мне не такое, какое ему нравится, и почему я волосы под мышками брею… Потом вроде отстал, отошел. Я подумала — ну, это так, шлея ему под хвост попала, пройдет. А он напился вдребадан. А когда пьяный — он дуреет, понимаете? Поднялись из бара в номер…

— Это вечером двенадцатого? — уточнила Марьяна.

— Да, он обниматься полез — он, когда пьет, заводится с пол-оборота. Ну, я думала, все как обычно у нас произойдет. А он… он начал ко мне сзади пристраиваться. Я говорю — нет, нельзя, я не хочу. А он насильно. Я его оттолкнула, а он меня за горло, на постель лицом вниз и… Да с проститутками так не поступают, не то что с любовницами! — Юлия задыхалась. — Варвары, скоты, животные! Думают, если они боссы, а мы их секретарши — то им по нас катками ездить можно. В общем, я съездила его по морде, вырвалась, кое-как оделась, схватила свои вещи и ушла.

— Это правда? — спросила Марьяна.

— Правда. А сказать про такую правду кому-то… это… Господи, какой стыд, — Олейникова отвернулась.

Катя смотрела не на нее — на Марьяну. Взгляд у нее был странный, когда она слушала все эти признания. Катя видела — Марьяна сразу же и бесповоротно поверила Олейниковой. Она поверила бы ей, даже если бы та в дополнение ко всему сказала им о том, что там, в двести втором номере, у Владлена Ермолаевича Авдюкова внезапно выросли перепончатые крылья и он, превратившись в упыря, вылетел в окно и промчался над залитой лунным светом гладью воды. Марьяна поверила бы всему. Потому что она готова была сейчас принять на веру любую небылицу из разряда о том, какие они все гады.

«Так мы далеко не уедем. С такой пристрастностью. С таким настроением ума», — грустно подумала Катя.

— Хорошо, спасибо за правду, — сказала Марьяна Олейниковой. — Пока все это между нами. В суде озвучишь в самом крайнем случае, если иного выхода не будет. Поняла?

— Поняла. Теперь я могу идти домой? — Олейникова растерянно смотрела на них.

— Иди. Постой, мы сейчас поможем тебе яблоки собрать.

Глава 19

ЖЕНСКИЙ КРУГ

У Зинаиды Александровны был день рождения. Из гостей были только ее подруги.

И невесело было за праздничным столом. Наступил вечер, смеркалось. На столе мерцали зажженные свечи. После застолья три подруги сидели в узкой лоджии на плетеном диване. Курили, смотрели, как носятся неугомонные стрижи.

Кот Батон примостился тут же, на пороге лоджии. Одним глазом смотрел на мимолетных стрижей, другим — на праздничный стол. Шоколадный торт его не привлекал, а вот сливки в изящном фарфоровом молочнике соблазняли. Казалось бы, пока все в лоджии — действуй, прыгай на стол, хозяйничай, слизывай сливки. Потом наслаждайся жизнью — точи о дверцы горки из карельской березы острые когти, мяукай басом, качайся на шторах. Ан нет, не получится, потому что на пороге лоджии сидеть надо — надо слушать, о чем говорят, а вдруг пропустишь что интересное?

— Орест так тебе и не позвонил? Даже с днем рождения не поздравил? — спросила, обращаясь к Зинаиде Александровне, Светлана Петровна. Батон чутко насторожил уши — и чего говорят, что обсуждают, зачем?

— Нет.

— Телефон передай, пожалуйста, — это попросила у Зинаиды Александровны другая ее подруга, Нателла Георгиевна. Взяла телефон и начала названивать — ясно же, что себе домой. И ни ответа, ни привета.

— Нет его? — спросила Светлана Петровна.

— Он, наверное, забыл про мой день рождения, — Зинаида Александровна произнесла это с грустью.

— Он про все на свете забыл, — голос Нателлы Георгиевны звучал глухо.

— Я чайник новый поставлю? Будем чай пить, девочки, — Зинаида Александровна встала и отправилась на кухню.

Кот Батон поплелся за ней, преданно путаясь под ногами. Она наклонилась, погладила его. Взяла из хрустальной вазы на столе печенье, намазала сливочным маслом и угостила Батона. Кот съел печенье, облизнулся — охо-хо, и правда — одна