Преследователь - Синди Доусон

Время от времени потрескивающий огонь и ровное дыхание Скотта почти заглушают мои непрекращающиеся тревоги и убаюкивают меня.

Но потом я слышу это.

Звук слабо различим, это едва заметное царапанье по внешней стороне домика. И теперь, я лежу, напрягая слух, чтобы расслышать его получше. Я пытаюсь понять, что это такое, но звук затихает, и я остаюсь в таком же неведении, как и прошлой ночью.

У меня перехватывает дыхание, сердце бешено колотится от тревоги.

Я напрягаюсь, каждый сантиметр моего тела начеку. Я перевожу взгляд на входную дверь в другом конце комнаты и вижу, что замки на месте. Все выглядит нормально. Я уже собираюсь списать это на совпадение, как вдруг снова раздается звук, низкий и протяжный, словно кто-то царапает ногтями старое дерево.

Я прижимаю руку к груди Скотта.

— Скотт, — шепчу я, слегка встряхивая его. Он не просыпается. В ответ раздается тихий храп, и он поворачивается, притягивая меня к себе.

Я щипаю его и на этот раз произношу его имя шепотом.

— Скотт!

По-прежнему ничего, он словно мертв для этого мира.

Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на него. Его мускулистая рука, не обнимающая меня, закинута за голову. Эти грешные губы, из-за которых я кричала его имя, слегка приоткрыты. Борода, намекающая на его возраст сединой, неряшлива. Готова поспорить, что если я сейчас наклонюсь и поцелую его, он все еще будет пахнуть мной. Но от умиротворенного выражения его лица, как будто он не перевернул мой мир с ног на голову, у меня начинают дрожать губы. Скотт выглядит безмятежным. Полностью обессиленный и без сознания.

— Похоже, моя киска действительно вымотала тебя, старичок, — бормочу я.

Он даже не шелохнулся, но я смеюсь над собственной шуткой. Он бы все равно не оценил мой юмор.

— Надо было предупредить тебя о разнице в выносливости, — говорю я себе под нос, вставая и волоча за собой тяжелое шерстяное одеяло.

Огонь отбрасывает на пол длинную тень от моей фигуры. Она ползет вверх по стене, словно призрак, решивший присоединиться ко мне в моем расследовании. Я ступаю осторожно, стараясь не шуметь.

Царапанье прекратилось, как только я села, и я задумалась, не было ли это игрой воображения, навеянной тишиной. Наверное, это просто ветер шумел в ветках, нависших над крыльцом.

Логика не спасает мое сердце от бешеного стука, когда я подхожу к двери. Я наклоняюсь, прижимаюсь ухом к холодной поверхности и прислушиваюсь.

Тишина.

Позади меня ровно потрескивает огонь. Мое прерывистое дыхание отражается от двери.

БАМ!

Что-то с такой силой ударяется о дверь, что она сотрясается в раме, а я отскакиваю в сторону. От страха у меня перехватывает дыхание, и я издаю пронзительный крик. Затем быстро отступаю назад, запутываюсь ногами в одеяле и врезаюсь в небольшой столик у входа. Керамическая лампа отлетает в сторону и разбивается на мелкие осколки.

— Скотт! — кричу я, и мой голос срывается, а на глазах вот-вот выступят слезы. — Черт возьми, очнись! — умоляю я.

Он резко садится, широко раскрыв глаза, и протягивает руку туда, где должно быть мое тело. Другой рукой он шарит по полу в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие, но ничего не находит.

— Что? Какого черта, Ава? Что случилось?

Я смотрю на дверь, тяжело дыша, каждый вдох слишком быстрый и недостаточно глубокий. Мне не хватает кислорода, и перед глазами все темнеет, пока меня охватывает паника.

— Что-то ударилось о дверь, — выдавливаю я из себя. — Оно врезалось в нее. Сильно.

Секунда — и Скотт уже на ногах, теперь он настороже. Его напряженное обнаженное тело отходит на второй план. Он осматривает комнату, а затем его взгляд останавливается на мне. Он двигается с проворством ловкого охотника, перешагивает через разбитую лампу, хватает меня за плечо и прижимает к своей вздымающейся груди. Ночь за окном теперь тиха. Она выставляет меня лгуньей, насмехается над моей способностью показать этому мужчине правду.

Но я знаю, что что-то все еще там.

Оно хотело, чтобы я его услышала.

— Ты уверена? — спрашивает Скотт тихим голосом, словно старается не напугать меня еще больше. — Ты абсолютно уверена, что это был не кошмар? Ты, должно быть, крепко спала, детка. Твое сердце все еще бешено колотится.

Я вздрагиваю от его слов. Не потому, что мне страшно — хотя это и так, — а потому, что в его голосе слышится легкое, осторожное сомнение, которое невозможно не заметить.

Я резко поднимаю голову.

— Ты думаешь, я вру?

Он колеблется, разинув рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Ты думаешь, мне просто приснилось, что кто-то так сильно колотил в дверь, что чуть не сорвал ее с петель? Что я кричала как резаная и случайно разбила чертову лампу из-за кошмара?

— Ава… — Скотт замолкает, его голос звучит успокаивающе.

Его хватка ослабевает, когда я отстраняюсь от него и на цыпочках осторожно пробираюсь между осколками керамики, разбросанными по деревянному полу.

— Нет, — цежу я сквозь зубы, плотнее укутываясь в одеяло, чтобы прикрыть обнаженное тело. — Не надо. Я знаю, что слышала. Мне не показалось, Скотт.

Он проводит рукой по лицу, по бороде, и тяжело выдыхает.

— Я не говорю, что не верю тебе. Я… послушай, иногда мозг просыпается позже тела. Сны проникают в реальность. Со мной такое тоже случалось. Я не пытаюсь тебя уличить во лжи, ясно?

Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как дрожат мои конечности, хотя я и стараюсь держаться прямо. Тревога, которая поселилась у меня в животе, усиливается с каждым словом, которое он произносит, чтобы меня успокоить. Что-то ударилось о дверь. Я это знаю. Я почувствовала это по тому, как изменился воздух, и буквально кожей ощутила это.

Я понимаю, что он говорит. Я знаю это чувство, но это было не оно. Это было по-настоящему. И я не могу избавиться от ощущения, что все, что происходит там, в темные ночные часы, хочет этого. Оно хочет, чтобы мы вцепились друг другу в глотки. Хочет посеять раздор.

Скотт медленно подходит ко мне, подняв руки ладонями вверх, как будто он прекрасно понимает, что облажался. Я в двух шагах от того, чтобы развернуться и оставить его здесь с его дурацкими оправданиями.

— Иди сюда.

Я не двигаюсь с места.

— Прости, — говорит он. — Я не хотел, чтобы ты подумала, будто я тебе не верю. Просто… — Он вздыхает и сжимает губы, прежде чем продолжить. — Там