Преследователь - Синди Доусон

Я не смог бы перестать прикасаться к ней, даже если бы мир вокруг нас рухнул. Мои руки блуждают по ее изгибам, словно я наношу на карту недавно открытую землю. Ее округлые бедра дарят моим пальцам что-то мягкое, во что можно впиться. Впадинка между ее набухшими грудями манит меня, заставляя опуститься и провести языком по ее соленой коже. Ава стонет, когда я втягиваю ее розовый сосок в рот и слегка прикусываю.

— Сильнее, — выдыхает она срывающимся голосом.

И я едва сдерживаюсь.

Я отдаю ей себя, упираюсь одной рукой в кресло рядом с ее головой и отпускаю себя, врываясь в нее со всей страстью, которую сдерживал весь день. Ава дрожит, встречая меня толчок за толчком, вонзая ногти в мои бицепсы и запрокидывая голову в знак покорности. Она так чертовски прекрасна в этот момент, что я не думаю, что когда-нибудь приду в себя.

— Посмотри на меня, — рычу я, жаждая ее следующего оргазма.

Ава распахивает глаза, дезориентированная и с отяжелевшими веками. Я смотрю в них и вижу, как они расширяются, когда я протягиваю руку между нами и прижимаю пальцы к ее клитору, безжалостно поглаживая его.

— Кончи для меня, — приказываю я, тяжело дыша, готовый последовать за ней. — Прямо сейчас.

Она подчиняется, как будто моя команда — то, что ее заводит. Все ее тело дрожит в моих руках, пока она извивается подо мной, сжимаясь и всхлипывая, произнося мое имя так, будто я единственный мужчина в ее жизни, который довел ее до такого состояния.

Я не сдерживаюсь. Приятное тепло ее влажного лона увлекает меня за собой. С хриплым стоном я вхожу в нее в последний раз и изливаюсь внутрь, чувствуя, как напрягаются, а затем расслабляются все мышцы моего тела. На мгновение все остальное перестает существовать. Только я. Только она. Мы.

— Вау, — говорит Ава, сонно улыбаясь.

Она высвобождает руку из-под меня и убирает мои влажные волосы со лба. Ее грудь вздымается и опускается, прижимаясь к моей груди, все еще дрожащей от напряжения после лучшего секса в моей жизни.

За эти годы у меня было много женщин. Но ни одна из них ничего для меня не значила. Свидание на торжественном мероприятии или секс на одну ночь. Не более.

Но секс с Авой был совсем другим. То, как она реагировала и поддавалась каждому грубому толчку моих бедер. Я подсел на это и уже хочу большего.

Я целую ее в шею, в ключицу, в уголок рта.

— Скажи, что с тобой все в порядке, — прошу я, покусывая нижнюю губу.

Она сокращает небольшое расстояние между нами, оттягивая мою губу зубами. Ее мягкие губы впиваются в мои, заявляя на меня права так же, как я только что заявил права на ее тугую маленькую киску.

Когда Ава наконец отстраняется, я больше не спрашиваю. Я получил ответ.

Я осторожно выхожу из нее, чувствуя, как моя сперма вытекает из ее набухшей киски. Я не надел презерватив. Я никогда в жизни не отказывался от гребаного презерватива. Что со мной не так, черт возьми? Стоит ли мне что-то сказать? Но Аву, похоже, это не беспокоит, а она должна знать.

Я устраиваюсь рядом с ней, натягиваю на нас еще одно одеяло и жду, что она упрекнет меня за беспечность. Но Ава просто прижимается ко мне, как будто всегда спала здесь. Это успокаивает бушующий внутри меня хаос. Одна из ее гладких ножек ложится на мою, а голова покоится у меня на груди. Это выглядит удивительно естественно.

Огонь в камине погас, остались только тлеющие угли, которым нужно больше топлива, чтобы согреть нас до утра, но я ни за что не сдвинусь с этого места в ближайшее время.

Снаружи поднимается ветер и бьется о стены домика, словно волны о песчаный берег. А потом внезапно все стихает.

Низкий гул генератора обрывается, и мы погружаемся во тьму. Ава слегка напрягается, прижавшись ко мне.

— Опять отключилось электричество?

— Да, — бормочу я сонным голосом, не собираясь одеваться и тащиться на улицу в такую холодину. — Наверное, в генераторе закончилось топливо.

Она поднимает голову, обеспокоенно хмуря брови.

— Разве тебе не следует…

— Нет, — отвечаю я, крепче прижимая ее к себе. — Я и на сантиметр не отойду от этого теплого тела. Все, что там снаружи, может подождать до утра.

Ава тихо смеется мне в грудь. Я целую ее в макушку и вздыхаю, понимая, что в теории мое оправдание звучит здорово, но мы замерзнем, если я хотя бы не подкину в огонь еще несколько поленьев.

Я сажусь, увлекая ее за собой, и она возмущенно стонет. Я смотрю, как одеяло сползает до ее талии, и от вида ее пышной груди у меня встает. Но даже несмотря на то, что рядом со мной лежит богиня секса, а ее руки все еще неловко переплетены с моими, я понимаю, что о продолжении не может быть и речи.

Взяв пару поленьев, я протягиваю их ей и киваю в сторону камина. Мы оба понимаем, что чем меньше мы будем отдаляться друг от друга, тем лучше.

Когда дрова подкинуты в камин, я притягиваю ее обратно к нашей импровизированной постели. Похоже, мне все-таки придется провести еще одну ночь с Авой.

Снаружи царит тишина неизвестности. Внутри мы лежим, прижавшись друг к другу, кожа к коже, и наши сердца бьются в унисон.

И где-то между тяжестью усталости и теплом ее тела я расслабляюсь и засыпаю, держа Аву в объятиях.

Завтрашний день и его проблемы могут наступить, когда им заблагорассудится.

ОДИННАДЦАТЬ

АВА

Я просыпаюсь от ровного биения сердца Скотта под моей щекой и тихого потрескивания огня, который все еще горит рядом с нами.

Какое-то время я не двигаюсь. Просто лежу здесь, окутанная его теплом, а кожа все еще гудит от отголосков блаженства. Внутри у меня все сжимается от наслаждения, а от его запаха — пота и кедра с примесью моего аромата — у меня сжимается грудь, и это никак не связано с сексом.

Но что-то не так.

Несмотря на то, что за моей спиной горит камин, по коже бегут мурашки. В комнате почти кромешная тьма, и свет огня не спасает мои глаза от воображаемого движения за шторами, когда я пытаюсь заглянуть за спину Скотта.

Закрыв глаза, я ругаю себя