Колымага семейного счастья - Дарья Донцова

нужны деньги на оплату ипотеки, а мне для работы необходим хороший компьютерных дел мастер. Давай на некоторое время станем командой. Нам нет необходимости любить друг друга. Просто тебе требуются деньги, а я хочу найти Веру Гришину.

– Она твоя подруга?

– Нет, мы случайно встретились в самолете. Думаю, женщина попала в беду, вот и хочется ей помочь.

– Окей, – кивнул Константин, – работаем. Степан Валерьевич ввел меня в курс дела, я более или менее понял, о чем речь.

– Как стюардесса провожает пассажиров? – начала я. – Она стоит у открытой двери, к которой подкатили трап. Вежливо со всеми прощается, следит, чтобы никто не споткнулся, выходя из лайнера. Бортпроводница видит часть летного поля, но автобус чаще всего стоит не впритык к самолету. Сейчас в основном используют телескопические трапы, но бывает и вариант с автобусом, так?

– Ну да, – кивнул Константин.

– Сначала выходят пассажиры бизнес-класса. В нашем случае там была одна Гришина. Веру пересадили из обычного салона, потому что она впала в истерику из-за турбулентности.

– И вот здесь возникает первый вопрос, – остановил меня Костя. – Жена прозаика наверняка часто летает?

– Она занимается всеми делами Мефодия, у нее право подписания контрактов. Кроме того, супруга сопровождает мужа, а тот часто ездит по разным городам. Поезда он не любит, предпочитает авиаперелеты.

– Если человек впервые летит, то турбулентность его насмерть пугает, и понятно почему, – усмехнулся Муркин. – Лайнер трясется, кажется, что он сейчас развалится.

– Верно, – согласилась я. – Со мной именно это и случилось. В детстве я ни разу не летала, на море меня не возили. Впервые села в лайнер, когда издательство отправило меня в Минск, и возникла эта самая турбулентность. Откуда-то из памяти выплыла молитва «Отче наш». Сидела, твердила ее безостановочно, чуть не умерла от ужаса.

– А сейчас как реагируешь?

– На поезде путешествовать намного больше нравится, – призналась я, – но турбулентность уже не доводит меня до обморока. Привыкла.

– Вот ключевое слово – «привыкла», – потер руки Константин. – Человек – интересное существо, он способен адаптироваться к любым обстоятельствам. Почему же Вера от страха чуть не окочурилась, если она много летает?

– Не знаю, – после короткой паузы призналась я.

– Ты же больше не истеришь.

– Нет, но и радости от нахождения в самолете не испытываю. Если моторы гудят ровно, то сижу более или менее спокойно. Но иногда звук меняется, тогда вздрагиваю. И турбулентность совсем не нравится.

– Но ты не паникуешь, тебе не становится плохо, ты просто тихо сидишь, так?

– Да. И уже не цепенею, как опоссум при виде хищника.

– По какой причине Вера потеряла пульт управления собой?

– Ну… может, она особо нервная, – тихо предположила я.

Костя повернул ко мне ноутбук.

– Глянь.

Я посмотрела на экран.

– Чье это фото? – быстро осведомился парень.

– Веры Гришиной, – ответила я. – Похоже, сделано на каком-то празднике. На женщине платье в пол с декольте, колье, серьги, кольца, браслеты. Прямо новогодняя елка, а не дама.

– Ты ошиблась. На снимке жена банкира Николая Васильева, – объявил Муркин. – Празднуется его день рождения.

Я молча смотрела на женщину в вечернем платье.

– Я запустил программу поиска Веры по фото, которое мне дал Дмитриев, – продолжил Константин. – Волконский почти каждый день на какой-то тусовке – и когда он успевает книги писать? – а изображений его супруги почти нет. Она редкая гостья на праздниках и в соцсетях литератора не представлена. В ответ на мой запрос выпало четыре снимка. На них Вера роскошно одета, богато украшена, но первые две фотки подписаны так: «Светлана Федоровна, супруга Николая Васильева». Под следующими двумя фото надпись: «Светлана Васильева в роскошном “Гуччи”». Тетка на снимках – жена Васильева, а не Волконского.

– У Веры есть сестра-близнец? – предположила я.

– Возможно. Надо найти госпожу Васильеву, поговорить с ней. Других снимков по запросу «Вера Гришина, жена литератора Мефодия Волконского» нет. Но женщина на них, по версии прессы, – Светлана Федоровна, вторая половина одного из самых закрытых для общения со СМИ банкира. Его появление на каком-то мероприятии – уникальное событие. Может, тебе с ним поговорить?

– Хорошая идея, – одобрила я. – Но каким образом выйти на него? В лучшем случае поболтаю с его двадцатым секретарем, самым низшим в иерархии помощников. Личного контакта, небось, никогда не найти.

Константин прищурился.

– Ты же в курсе, по какому принципу Дмитриев подбирает сотрудников?

– Да, – кивнула я. – Ему нужны только лучшие из лучших. И Степан платит им достойную зарплату.

Мой телефон тихо звякнул.

– Звони, – усмехнулся Константин. – Девяносто процентов за то, что услышишь голос самого Николая. И не надо сейчас задавать мне вопрос «Дорогуша, как ты отрыл контакт?».

Глава тринадцатая

– Элла, что случилось? – спросил красивый баритон.

– Это не Элла, – ответила я. – Вас беспокоит писательница Арина Виолова.

В голосе мужчины зазвенел металл.

– Кто дал вам этот номер?

Я решила соврать:

– Мой муж, владелец детективного агентства Степан Дмитриев.

– Степан… А как отчество? – задал неожиданный вопрос Васильев.

– Валерьевич, – быстро ответила я. – Могу дать вам его личный номер. У нас сейчас дело, в котором упоминается ваша супруга Светлана.

– Перезвоню, – прилетело в ответ.

Я положила трубку на стол и посмотрела на Муркина.

– Ты добыл нужный контакт, но, как я и предполагала, вести беседу мужчина не желает. Обещал перезвонить, но, скорее всего, больше я его голос не услышу.

– Интересно, – заметил Константин.

Мой мобильный затрезвонил. Рука схватила трубку.

– Добрый день, Виола, – уже другим тоном произнес Николай. – Никакие разговоры я дистанционно не веду. Есть ли у вас возможность приехать ко мне?

– Если сейчас, то да, – ответила я. – В отношении завтра не знаю.

– Машина за вами выехала.

– У меня своя.

– Минут через десять водитель позвонит, – как ни в чем не бывало продолжил собеседник. – Жду.

Точно в указанное время мой мобильный снова ожил. Бодрый бас сказал:

– Добрый день, Виола Ленинидовна. Я припарковался прямо у центрального входа. Черный «Фортунер». Я стою около него.

– Иду, – ответила я, взяла сумку и пробормотала: – Он сказал «Ленинидовна»!

– А чем ты недовольна? – усмехнулся Константин.

– Это первый человек, который с первого раза правильно произнес мое отчество, – объяснила я. – Обычно все говорят «Леонидовна».

– Господину Васильеву просто живо положили на стол справку о тебе, – рассмеялся Муркин. – Не дрожи, езжай.

– Меня не приводит в страх поездка, – пожала я плечами, – я просто удивилась.

Константин махнул рукой.

– Не прикидывайся храброй, все девочки трусихи.

Я молча направилась к двери.

– Стой! – крикнул мне в спину мужчина. – Вот эту папку прихвати с собой. Я распечатал фото Светланы.

– Хорошая идея! – обрадовалась я, взяла скоросшиватель и поспешила к лифту.

Спустившись