Колымага семейного счастья - Дарья Донцова

– Алло…

– Виола, – прохрипел бас, – ты как себя чувствуешь?

Задавать вопрос «кто вы?» я не стала, сразу сообразила, что меня ищет Тарас, наш сосед по городской квартире. Мужчина не конфликтный, тихий, спокойный, хороший семьянин, живет по принципу «все в мой дом, и ничего из моего дома». У рачительного, работающего парня лишь один недостаток: раз в три-четыре месяца Тарасик напивается до состояния нестояния. Водку он в себя в этот божий день заливает без продыху. Не буянит, не дерется, просто пьет «огненную воду», как чай, и вечером без малейших признаков агрессии укладывается на диване в гостиной (в спальню его жена после обильных возлияний не пускает). Тарас, похоже, близкий родственник птицы феникс. Утром около шести он «восстает из пепла» и звонит мне. Почему именно я удостаиваюсь данной чести? Да потому, что у нас всегда есть в запасе бутылки с разным содержимым – вино, водка, коньяк. Тарас опохмеляется и честно потом возвращает полную емкость.

– Вилка… – опять захрипел бас.

– Прости, Тарасик. Ты забыл, что мы со Степаном переехали в поселок? В одиннадцать приеду на городскую квартиру, тогда смогу выдать тебе пузырек с живительным нектаром.

– Я не Тарасик, – прокашляли мне в ухо. – Волконский на проводе.

– Что с тобой?! – ахнула я. – Ну-ка, перезвони по видеосвязи!

Через пару секунд экран мобильного посветлел, и я увидела Мефодия. Глаза у него были опухшими, нос – красным.

– Я это, я, – прохрипел коллега по перу. – Вчера лег спать, все было хорошо. Ночью проснулся – горло болит, слезы текут, трясет всего. Вызвал неотложку. Грипп! Никогда не болею, а тут – здрассти, приехали!

– Все в жизни когда-нибудь случается впервые, – вздохнула я. – Что тебе нужно? Лекарства? Еда?

– Ничего, кроме кровати с подушкой и одеялом, – простонал автор брутальных криминальных романов. – Еду привезут из ресторана, лекарства – из аптеки. Сейчас с доставкой нет проблем… Придется тебе одной делом заниматься.

– Конечно, – согласилась я.

Я ожидала услышать «работай спокойно, ты же детектив, сама справишься», но в ответ прозвучало другое:

– Но я на телефоне! Докладывай все подробно, без меня решений не принимай и не активничай, а то натворишь глупостей. А вообще, лучше тихо посиди дома. Без моего руководства бардак получится.

В первую секунду я захотела оборвать беседу, набрать номер Зарецкого, процитировать ему якобы коллегу и объявить: «Выбирай, кто ведет дело: Волконский или я. Если я, тогда избавь меня от этого напыщенного индюка». Но уже через секунду меня затопила радость. Нет необходимости портить нервы Зарецкому. Мефодий сбит с ног насморком, кашлем и температурой. Он осядет дома, а я преспокойно во всем разберусь, не ощущая за спиной дыхание человека, который ничего не смыслит в деле поиска преступника.

– Усекла? – окончательно охамел Волконский.

– Конечно.

– Чем тогда займешься? – прокашлял «начальник».

– Нашу квартиру продавать надо. Если покупатели, которые ее сегодня смотреть придут, подтвердят желание приобрести ее, то придется ехать в агентство, всякие бумаги оформлять.

– Что-то мне так плохо! – снова заныл Мефодий. – Трясет всего!

– Врача вызови, – посоветовала я. – У тебя есть семейный доктор?

– Да. – Писатель закашлял, потом кое-как прохрипел: – Вечером звякну, если жив буду.

Экран погас. Я ощутила прилив невероятной бодрости и рысью понеслась на кухню. На небесах услышали мой плач! Волконский заболел! Хотя, конечно, нехорошо радоваться, что кому-то плохо, следует пожалеть Мефодия. Я включила чайник. Бедный, бедный прозаик! Грипп – это неприятно! Несчастный Волконский! Я даже готова поделиться с ним контактом отличного доктора, привезти продукты и лекарства! Какое счастье, что не придется теперь работать с писателем!

На ум пришел старый анекдот. Мужчина пытался ухаживать за женщиной. В ресторан приглашал, в театр звал, в ювелирный магазин привез, спросил: «Что тебе нравится?» А в ответ: «Спасибо, ничего не надо». В конце концов ухажер не выдержал.

– Стараюсь как могу, а ты отворачиваешься от меня! Объясни, что не так? Может, я плохо одет? Пахну противно? Скажи честно!

– Да все хорошо, – ответила женщина, – просто ты мне не нравишься.

Вот и Мефодий просто мне не нравится. Но спасибо ему, что разбудил. Приеду пораньше в московскую квартиру – надо проверить, все ли там в порядке.

В десять тридцать я примчалась в столичные апартаменты, пробежалась по комнатам, санузлам и кухне, смахнула пыль.

Звонок в дверь ожил ровно в одиннадцать. На пороге замаячил уже знакомый охранник.

– Здрассти, – пробасил он.

– Доброе утро, – отозвалась я. – Вы Жан или Жак?

– Жан.

– Вроде Жан брюнет, – пробормотала я. – Но могу ошибаться.

– Я Жан, – повторил секьюрити, – но пятничный. Вы, наверное, видели вторничного. Он до вечера среды с Юлией Борисовной. А я со средового вечера до субботнего. Потом воскресные Жан с Жаком заступают.

Я потрясла головой и призналась:

– Ничего не поняла.

– Госпожа Сретенская плохо запоминает имена, – понизил голос Жан. – Чтобы хозяйка не путалась, не напрягалась, при ней всегда Жан и Жак. Только мы разные Жаны и Жаки. И зовут нас иначе, в паспортах другое написано. Понятно?

Я опять потрясла головой.

– К вам так и можно обращаться Жан и Жак?

– Да. Вы не парьтесь, всегда кричите «Жан» и «Жак», а уж мы разберемся, кому из нас бежать на зов.

Послышался шорох, и в прихожую вошли два мужика в спецовках, неся стул с высокой спинкой. Он был обит красным бархатом, а его деревянные части сверкали золотой краской.

– Кудыть ставить? – осведомился один.

– Не нам решать, – ответил Жан и обратился ко мне: – Можно ребятам все тут обустроить?

– Нет, – ответила я. – Сначала я хочу узнать, что происходит.

– Квартира покупается для любимой свекрови госпожи Сретенской, – затараторил Жан. – Это любимое кресло матери любимого мужа любимой нашей Юлии Борисовны. Следует посмотреть, как оно встанет в гостиной. Надеюсь, госпоже Софии все понравится. У вас потолки высокие, в других апартаментах, которые мы смотрели, люстры нам прямо по макушке чиркали.

– Добрый день, Янтарь, – произнес уже хорошо знакомый голос.

– Здравствуйте, Юлия Борисовна, – отозвалась я и решила перестать размышлять на тему, почему меня именуют куском окаменевшей древней смолы.

– Добрый день, Янтарь, – прошептал еще кто-то.

Я увидела еще одну женщину. Та быстро заговорила:

– Янтарь, давайте познакомимся. Софья, свекровь Юлечки. Лучше называть меня Сонечкой или Софочкой.

Я старательно улыбнулась. Женщина может не вылезать из разных клиник, где переделывают внешность, день и ночь бегать по спортивному залу со штангой на плечах, но, как ни старайся, в пожилом возрасте не будешь выглядеть молодо. А я сейчас увидела стройную блондинку, которой от силы… ну… слегка за пятьдесят. Каким образом она может