Отражение тени - Алексей Белый

– Понял! – произнес он, стряхивая со своей одежды шампанское и стекла от бутылки.

Здоровяк ушел, а мне пришлось поменять столик.

Семенов принес на подносе макароны с котлетой по-киевски и чай, мы поели и продолжили свой путь.

– Незачет! – сказала я, открывая бутылку с абсентом и делая пару глотков, закусив все это мятной конфеткой.

– Что это значит? – спросил Семенов.

– Это не было третьим свиданием, – ответила я.

– Согласен, – признал Семенов. – Это был простой быстрый рабочий обед.

Мы приехали в Покровское, где оперативники разместились в доме напротив того, в котором жила Лина Гюмак, – так, чтобы из окна наблюдать и за подъездом, и за окнами ее квартиры.

Постучав в квартиру и предъявив документы Семенова, мы попали в штаб полиции. Сейчас здесь находились двое оперативников из Нижнего Тагила и местный участковый. Полицейские были хорошо укомплектованы: на квартиру Лины была направлена установленная на штативе цифровая камера, на подоконнике лежал мощный бинокль, а на столе расположился автомат Калашникова, у каждого полицейского при себе имелся пистолет в кобуре.

– Чай, кофе, господа следователи? – предложил участковый.

– У меня свое, – показывая бутылку абсента, ответила я.

– Везет вам, гражданским, можете пить прямо на работе, – позавидовал один из оперативников, по лицу которого было видно, что он любитель хорошо отдохнуть в свободное от работы время.

* * *

Моисей нашел попутный товарный поезд, который остановился на передержку. Мужчина сильно замерз, несмотря на то что допивал уже вторую бутылку ледяной водки. В его голове созрел новый план отмщения. Сначала он схватит Лину и на ее глазах дорисует свою картину, а после убьет ее дочь и оставит их гнить в землянке до скончания веков, подкидывая Лине только воду, пока она не начнет от голода есть труп своего ребенка.

Поезд уже ехал по тем местам, где он в детстве любил собирать грибы. Отсюда до Покровского оставалось километра три, но если проехать чуть дальше, то поезд пройдет по краю самого села, и не придется продираться сквозь лес.

Через полчаса мужчина уже был в селе и, сломав замок на одном из подвалов двухэтажного жилого дома, спустился туда, чтобы отогреться. Когда ему стало тепло, пришло похмелье. От двух выпитых бутылок водки его голова болела, обветренное лицо горело, руки тряслись, и он решил сходить в магазин, чтобы купить водки и продуктов для закуски.

Ему казалось, что в этой глуши его никто не узнает. Кому интересны новости из городов, когда главная тема для обсуждения всего поселка: разведутся ли Маня с Пашей после пьяной драки.

Но как только он купил в магазине продукты, в полицию поступил звонок.

* * *

Петров набрал номер Семенова и сообщил, что Моисей Абслер в Покровском. Всю полицию села подняли по тревоге, а из Нижнего Тагила на подмогу выехало десять экипажей патрульно-постовой службы.

Услышав переговоры по рации и по телефонам, я поняла, что петля затягивается и я не смогу сделать свою работу. Выпив пару глотков абсента, переложив револьвер из сумочки в карман пальто и зачем-то добавив к нему наручники, лежащие на столе, я решила выйти на улицу покурить.

– Где в деревне может прятаться эта тварь? – спросила я сама себя, и мозг, подпитываемый алкоголем, выдал картину подвала жилого дома.

Вставив сигарету между пальцами левой руки, я, продолжая курить, пошла прогуляться по улицам, изучая подвалы на предмет наличия замков. Правой рукой я сжимала револьвер в кармане пальто. В самом конце улицы заметила дверь в подвал, на которой не висел замок. Я открыла ее и крикнула внутрь:

– Есть кто живой, я вешаю замок?!

Никто не отозвался, но я знала, что он там.

Закурила еще одну сигарету, рука кричала болью, сигнализируя о том, что я рядом с убийцей. У меня в голове была одна мысль: «Почему я не взяла бутылку с собой?» Боль была невыносимая, и я, зайдя в подъезд, постучалась в первую попавшуюся квартиру.

Мне открыла дверь пожилая женщина.

– Извините, пожалуйста, у вас есть крепкий алкоголь? Я заплачу. – Я помахала кошельком.

– Ты непохожа на алкашку, твоя одежда дороже моей квартиры. Что случилось, деточка? – спросила женщина.

– У меня рука сильно болит, боль затухает только от крепкого алкоголя, – объяснила я.

– Заходи, есть у меня для растирания самогончик, сосед гонит, спину натираю, прогревает так, что утром снова бегаю как молодая, – ответила женщина.

– Мне стакан налейте, пожалуйста, – попросила я и протянула ей кошелек.

Женщина взяла его и вытянула сто рублей, хотя пятитысячных купюр там было намного больше.

Через минуту она принесла полный граненый стакан самогона и соленый огурец на вилке.

Стакан я выпила залпом и закусила огурцом. Он оказался хрустящим и с ощутимой перчинкой.

– М-м-м, вкусные огурцы у вас! – поблагодарила я.

Самогон вспыхнул в горле и желудке в несколько раз круче абсента, боль в руке стала угасать. Я немного закашлялась.

– Спасибо! Вы купите у соседа литров пять, я позже заберу, – попросила я и, достав из кошелька двадцать тысяч рублей, положила ей на тумбочку.

Голова начала кружиться, храбрости прибавилось, и я пошла в подвал. Открыв дверь, я отстегнула протез, лезвие со звонким металлическим звуком раскрылось и встало в боевое положение. Я засунула протез за пояс пальто на спине и, вытащив пистолет из кармана, пошла вперед.

Я шла по узкому коридору подвала, когда из темноты выпрыгнул крупный мужчина и, пнув мою правую руку, выбил пистолет. Потом он прыгнул на меня, надеясь повалить на землю, но он не подозревал, что встретит острое лезвие левой руки.

Моисей Абслер напоролся животом на острие моего оружия.

Я выдернула руку из его живота, надеясь, что он не загнется от потери крови до того, как расскажет мне все.

– Здравствуй, Моисей, – сказала я после того, как он перестал выть от боли.

– Кто вы? – стоя на коленях и держась за кровоточащий живот, спросил Моисей.

– Я ангел, который уведет тебя из этого мира, но за освобождение тебе нужно будет заплатить! – улыбаясь, произнесла я.

– Ангел, убей Лину Гюмак! – заплакал Моисей, с надеждой на безумном лице смотря на меня.

– Прости ее, она раскаялась, и раскаялась искренне, – держа лезвие перед его глазами, произнесла я.

– Я не могу ее простить, не хочу прощать! – закричал он.

Я воткнула лезвие ему в плечо, пробив насквозь.

– Где девушки? – спросила я и ткнула острым лезвием ему в лоб. Рана получилась глубокая, кровь растекалась по всему лицу.

– Я их