День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

Он увидел на лице ее разочарование и вздохнул. Как она ни старалась казаться любезной и участливой, в душе она была настроена против него. Слишком уж вероятным казалось ей предположение, что, унаследовав богатство отца, он нашел молодую девушку темного происхождения не подходящей для себя партией. Все, что бы он ни сказал ей в объяснение происшедшей перемены, не могло бы разубедить ее. Поэтому он только спросил, сдержала ли она свое обещание ничего не говорить Мэри об его чувствах.

Уверения воспитательницы, что молодая девушка ни слова не слышала от нее об этом, видимо, успокоили Степхопа. Прощаясь с миссис Грацией, уже стоя на пороге, он осведомился, где теперь Софи и не может ли она сообщить чего-нибудь о своей подруге.

– Она еще у меня, мистер Уайт, но здоровье ее теперь гораздо хуже, чем тогда, когда вы ее видели в последний раз. Она очень тосковала, не получая писем от Мэри. Позвать ее сюда?

Стенхоп помедлил с минуту, но свидание с больной приятельницей любимой девушки было бы для него слишком тягостным.

– Я пришлю ей цветов. Скажите, что их посылает друг, тоскующий о Мэри так же, как она.

На обратном пути Стенхоп обдумывал, что ему теперь предпринять. Сначала он рассчитывал остановиться в гостинице и для развлечения сделать экскурсию в горы. Но теперь им овладело непреодолимое желание как можно скорее отправиться в Филадельфию, и он решил поехать в один из ближайших дней. Во время переправы на пароме мысли его были заняты этим вопросом, и вместе с тем он механически пробегал глазами купленную по дороге вечернюю газету. В ней часто упоминалось имя его отца, восхвалялись его заслуги и высказывались сожаления о его трагической кончине. В газетах за эти дни было много подобных статей, но Стенхоп не мог читать их. Мысль о том, что чувства отца к нему перед самой смертью могли измениться, терзала его и делала для него мучительным всякое упоминание об умершем. Он перевернул лист и остановился, пораженный, на следующих бросившихся ему в глаза строках:

«Таинственное исчезновение человека со шрамом!

Томас Далтон 20-го числа этого месяца не вернулся в свою квартиру, Маркхем-сквер, № 6. Ему пятьдесят два года; на левой руке у него странный знак, а именно два шрама, пересекающихся под остром углом. Убедительно просят сообщить о местопребывании этого человека его дочери по вышеупомянутому адресу».

Такой же рубец был на левой руке и у отца Стенхопа. Замечательное совпадение! И сверх того, этот Далтон исчез в день смерти Сэмюела Уайта. Если даже и было нелепостью думать, что это более чем простая случайность, то все-таки Степхоп не мог отделаться от мысли, что между двумя так странно отмеченными людьми должна существовать какая-нибудь связь. Каким образом отец получил этот шрам, он не знал. Еще мальчиком Стенхоп однажды задал на этот счет отцу какой-то вопрос и до сих пор с ужасом вспоминал, как мрачно нахмурился тот. Даже мать не знала, при каких обстоятельствах муж так сильно повредил себе руку. Она только заметила сыну, что он не должен говорить об этом ни с ней, ни с кем бы то ни было на свете. Стенхоп никогда больше и не заговаривал о загадочном рубце, но думал о нем часто, и теперь, когда любопытство его было так сильно возбуждено, он уже не мог побороть его. Когда он сошел с парома на землю, решение его созрело. Он должен сейчас же отправиться на Маркхем-сквер, чтобы там узнать все, что можно, о человеке, у которого на левой руке был такой же рубец, как у его отца.

Глава XII

Маркхем-сквер, № 6

Уже смеркалось, когда Стенхоп приехал в Филадельфию. Кое-где мерцали уже огни, как бы предупреждая его, что было бы благоразумнее отложить предприятие до следующего дня, чем бродить в ночное время по совершенно незнакомому городу. Но нетерпение взяло верх, об отсрочке он не мог и подумать. По расспросам он добрался наконец до разыскиваемой им отдаленной части Филадельфии. Он ожидал увидеть здесь бедность и даже нищету, и поэтому, завернув за угол небольшой улицы, ведущей на площадь, был приятно удивлен приличным, опрятным видом выходивших на нее домов.

Скоро был найден и № 6. На звонок Стенхопа двери отворила старая хромая женщина. Сначала она с некоторым смущением посмотрела на молодого, стройного господина, но когда он назвал имя Далтона, услужливо повела его по узкому коридору к стеклянной двери, завешенной изнутри занавеской.

– Он жил вот здесь, – с хитрой усмешкой сказала она, – но теперь его нет. Однажды он ушел и не вернулся больше. Его дочь просто не знает, что делать.

В то время как она говорила, Стенхопу послышался легкий крик, заставивший его оглянуться.

– Дочка Далтона боится чужих людей, – заметила старуха, также слышавшая этот крик.

– Так это его дочь? Она еще ребенок?

Старуха ухмыльнулась.

– Да, она довольно молода.

– Я не хочу ее беспокоить, – сказал Стенхоп. – Нет ли в доме еще кого-нибудь, кто бы знал ее отца?

– Мой муж, если захочет, может сообщить вам некоторые сведения. Но он иногда бывает ворчлив и надо развязать ему язык. У вас есть с собой табак?

– Нет, но можно купить.

Он сунул ей в руку монету. Она заковыляла и скрылась за дверью одной из комнат, выходивших в коридор.

Стенхоп хотел уже последовать за ней, но еще раз оглянулся. Что это? Сон? Видение?.. Или он перенесся в тот мир призраков, счастливые обитателя которого встречаются друг с другом без помехи? В открытых дверях стояла его возлюбленная, его Мэри, с протянутыми вперед руками, с глазами полными слез. Нет, это было не видение, это была она сама, он нашел ее снова – и где же?

– Мэри! – воскликнул он, забыв все окружающее, и вся страсть, вся тоска вылились в этом возгласе.

Она это почувствовала, и милая улыбка озарила ее прелестное личико. За последний год она из девочки превратилась в молодую женщину.

– Бог посылает мне друга как раз в ту минуту, когда я так нуждаюсь в нем! – радостно отозвалась она и вернулась в комнату.

Стенхоп вошел вслед за ней, но дверь осталась открытой.

– Я пришел сюда, так как хочу отыскать исчезнувшего Томаса Далтона. То, что я нахожу вас здесь…

– Тот, кого вы называете Томасом Далтоном, мой отец, – прошептала она. – Я не знаю, почему это, не