День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

Стенхоп содрогнулся. Неужели эта милая девушка дочь авантюриста? Заведение, где она воспитывалась, имело слишком хорошую репутацию, чтобы хоть когда-нибудь такая мысль могла прийти ему в голову.

– Мой отец очень ученый человек, – продолжала она, – но он не похож на других людей, и поэтому часто его поступки кажутся мне загадочными, как, вероятно, показались бы и вам.

В ее словах было столько женственности и вместе с тем чувства собственного достоинства, что Стенхоп был глубоко тронут. Если бы он мог следовать влечению своего сердца, то он сейчас же увез бы ее с собой далеко от этой сомнительной обстановки, туда, где его любовь создала бы ей надежное убежище. Но между ними была пропасть, которую он не мог перейти, он обязан был помнить об этом.

– Поделитесь со мной тем, что вас беспокоит, – сказал он с братской сердечностью, – может быть, я сумею помочь вам и найти какой-нибудь выход. Нет ли у вас каких-либо предположений насчет того, куда мог скрыться ваш отец?

– Никаких.

Он внимательнее осмотрел странно обставленную комнату, где они находились. Она была меблирована очень просто, но совсем не бедно; на широкой полке, которая шла вокруг всех четырех стен, стояли разные вещи, которые он с первого же взгляда признал очень ценными.

Она боязливо следила за тем, как его взор скользил по комнате: от темного потолка к не покрытому ковром полу, оттуда к столу, уставленному странными, внушающими страх предметами, о значении которых она часто раздумывала, когда ее отец пользовался ими при занятиях.

– Кроме отца, у вас нет никого близких? – спросил Стенхоп после некоторой паузы.

– Нет, – прозвучал ее ответ, – у нас нет никого на свете. Единственными моими подругами были девушки в школе. Я чувствую себя очень одинокой.

– И вы все время, с тех пор как ушел ваш отец, оставались одна?

– Конечно, – вздрогнув, ответила она, – но как же могло быть иначе? Я должна была ждать его там, где он меня оставил. Если бы он не разлучил меня с моими друзьями… Но я не должна так говорить об отце. По отношению ко мне его доброта не знает границ. Когда он со мною, мне хорошо, и только в его отсутствие я чувствую себя несчастной. Зачем он оставил меня, не сказав ни слова на прощание? Он должен был знать, как мне будет страшно. Как вы думаете, не случилось ли с ним какого-нибудь несчастья?

Она смотрела на него тревожным взглядом. Вместо ответа с губ Стенхопа готов был сорваться вопрос, но он боялся огорчить ее.

– Какова наружность вашего отца? – сказал он наконец. – Не можете ли вы описать ее? Он большого роста?

– Нет, скорее, невысокий, не такого большого, как вы.

– В газете упомянуто о рубце на левой руке. У него нет больше никаких особенных примет?

– Я не понимаю, что вы хотите сказать?

– У него не было оспы, он не рябой?

– Боже сохрани, что вы говорите! У моего отца прекрасные тонкие черты, лицо ученого, но он часто кажется озабоченным.

Стенхоп увидел, что он был на ложном пути. Не этот человек купил пистолета для его отца. Он чувствовал себя разочарованным, но скоро овладел собой.

– В каком расположении духа он исчез? Не был ли он более удрученным, чем обыкновенно?

Слезы, дрожавшие на ее ресницах, теперь медленно покатились по щекам.

– О да, но я не смею ничего сказать вам об этом, потому что он запретил мне говорить о своих делах. Вероятно, он был под влиянием сильного страха, потому что лицо его… – Она остановилась, содрогнувшись при одном только воспоминании.

Но Стенхоп не считал себя вправе прекратить допрос. Не для себя, но в ее собственных интересах он должен был его продолжать.

– Дело идет о том, чтобы отыскать вашего отца, мисс Эванс, – он не мог заставить себя называть ее именем Далтон, – и вы не должны ничего скрывать от меня, – сказал он убедительным тоном.

Мэри медлила и колебалась. Очевидно, ей трудно было решиться.

Наконец, собравшись с духом, она воскликнула:

– Нет, вы должны все знать! Разве я могу молчать, когда ставится на карту вся его судьба, быть может, его жизнь! Он сам не потребовал бы этого. Не правда ли, вы не злоупотребите моим доверием и не сообщите ни полиции, ни… – Она опять остановилась. – Хозяева подслушивают, – прошептала она, указывая на входную дверь.

– Будем говорить тише, – посоветовал он, – я не желал бы закрывать двери. У старухи злое лицо, а вы слишком беззащитны для того, чтобы не обращать внимания на ее пересуды.

– Разумеется, – сказала она, краснея. – если бы я могла поехать к миссис Грации! Но мой отец был бы против этого. Вероятно, он надеется найти меня здесь в полной безопасности по возвращении, если только он когда-нибудь возвратится.

Стенхоп имел несколько иные планы, но решил пока молчать о них. Он встал так, чтобы ему был виден коридор.

– Вы хотели сказать мне… – настаивал он.

– Что привело в ужас моего отца? Ах, если бы я это знала сама. Он сидел у стола, – она указала на старое зеленое кожаное кресло, – и вдруг вскочил. Я прибежала из соседней комнаты и нашла его на том месте, где вы сейчас стоите… Он дрожал как в лихорадке. Я часто видела его в подобном состоянии, но еще никогда он не казался мне до такой степени перепуганным. Глаза его дико блуждали. Прежде чем я успела опомниться и спросить его, что с ним, он вынул из кармана ключ, бросил его мне и выбежал в дверь. Когда я поспешила за ним, он уже был далеко, и я не могла различить его среди уличной толпы. С тех пор он исчез. Как это странно и страшно!

– Но ведь он ушел без шляпы, – сказал Стенхоп. – Вы не знаете, были у него с собой деньги?

– Денег у него всегда было достаточно, – шепотом отозвалась она, бросив взгляд на угол комнаты, где стоял старый сундук. – Шляпу он взял мимоходом со стола, где она всегда была у него под рукой. Я никогда не смела ее убрать и вообще притронуться к чему бы то ни было на столе.

Стенхоп внимательно рассмотрел предметы, которые в порядке были расставлены на столе.

– Ваш отец занимался опытами с электричеством? – сказал он.

– Вы так думаете? Так это, вероятно, также электрическая машина? Посмотрите.

Легко, как эльф, проскользнула она по комнате и в самом темном углу