Дух Офуми - Окамото Кидо

Так не станете ли вы моим подспорьем? Если возьмемся вместе, глядишь, и выследим сокола. Главное – найти его живым. Тогда и дело уладим без лишнего шума. Согласны?

– Ваша правда, – кивнул старик, и в голосе его прорезалась надежда. – Иного пути нет. Всё, что в моих силах, исполню. Прошу вас об одном – найдите сокола как можно скорее. От меня вам будет нижайший поклон.

– Если вы станете мне помогать, дело пойдет куда резвее. Недаром говорят: змеиную тропу лучше знает змея. Дождь, к счастью, почти стих. Идемте, обсудим всё на ходу.

Хансити расплатился за обоих. Старик рассыпался в благодарностях и покорно последовал за ним. Обычно люди его круга, прикрываясь казенной службой, держались с изрядным гонором, но сейчас старик вел себя на диво смирно, словно видел в Хансити единственное спасение. Они зашагали по деревенской дороге, еще влажной и пахучей после ливня.

– А вы хорошо знаете ту девицу из харчевни? – поинтересовался Хансити.

– Да, забредаю к ним порой, – отозвался старик. – С хозяевами лажу, да и с дочкой их знаком. О-Суги её зовут. До недавнего времени она была в услужении.

– Лет двадцать ей, не меньше?

– Примерно так. Она и сама бы еще послужила, да родители этой весной насильно вернули её в родной дом. Хотят выдать замуж, да только, видно, достойного жениха всё не подберут.

– А где же она служила?

– У сокольничего по имени Ёсими Сэндзабуро, в Дзосигая. Потому-то мы с ней так хорошо и знакомы.

– А этому Ёсими сколько лет исполнилось?

– Года двадцать три или двадцать четыре, не больше.

– Женат?

– Не скажу наверняка, мы ведь разного круга. Но, кажется, есть в доме хозяйка. Сама О-Суги поминала, что есть у них молодая госпожа. С самим Ёсими я иногда пересекаюсь. Смуглый он, обходительный в речах, дело свое знает крепко. Впрочем, болтают, что и погулять он не дурак.

– Вот оно как, – кивал Хансити, укладывая в памяти каждое слово. – А долго ли О-Суги у него прослужила?

– Кажется, с семнадцати лет там жила.

– А люди из дзосигайского круга тоже наведываются к Мэгуро на вываживание птиц?

– Случается и такое.

Хансити на мгновение замер, погруженный в думу, затем огляделся и прошептал:

– Послушайте. Простите за лишние хлопоты, но не воротитесь ли вы на минуту к той харчевне?

– А?.. – старик в недоумении уставился на него. – Неужто забыли чего?

– Похоже, забыл кое-что изрядной важности, – усмехнулся Хансити. – У вас в клетке пока всего три птахи, верно?

– Поздно я сегодня вышел, вот и улов небогатый.

– Трех мало… пожалуй, надо бы еще пару-тройку. Сможете добыть?

– В этих краях птицы в достатке. Две-три штуки – дело минутное.

– Тогда будьте любезны, наловите еще. Чем больше, тем лучше.

Старик, хоть и не взял в толк, к чему такие хлопоты, послушно принялся разминать намокший клей на шесте. Тучи постепенно рассеивались; бледное солнце осветило соломенные крыши вдоль дороги.

– Славно солнце выглянуло. Теперь я мигом добуду вам птиц, – произнес старик, глядя в небо.

– Повторюсь: чем больше, тем лучше.

– Ну, не тридцать же штук вам нужно?

– Столько ни к чему. Пять-шесть, ну, десяток – и будет в самый раз. Я пока еще раз загляну в харчевню. Как закончите – возвращайтесь туда же.

Они разошлись. Хансити вернулся к лавке и приметил, что О-Суги высунула голову из-за занавески, украдкой наблюдая за ним. Он поманил её пальцем. Девушка помедлила, но всё же вышла. Они остановились под старым вязом и, глядя, как куры роют землю у их ног, заговорили вполголоса.

– Тебя зовут О-Суги, так? – начал Хансити.

Она молча кивнула.

– Я – сыщик Хансити из Канды. Сейчас я расспрашиваю тебя по службе, так что отвечай честно. Поняла?

Припугнув её для начала, он принялся выпытывать подробности о жизни в доме Ёсими. О-Суги отвечала прямо. Сказала, что пришла в дом в Дзосигая весной, когда ей исполнилось семнадцать, а в феврале этого года, когда сменяли прислугу, получила расчет. Подтвердила она и то, что Ёсими Сэндзабуро – зять, вошедший в семью; он женился на дочери хозяев, О-Тиэ, пять лет назад, но жена его слаба здоровьем, и детей у них нет.

– Вернули тебя, стало быть, чтобы под венец поскорее отправить? – с улыбкой спросил Хансити.

– Так и объявили. Насилу вытребовали расчет.

– Отчего же не идешь? Неужто жених не мил?

О-Суги густо покраснела и промолчала.

– А сам хозяин Ёсими захаживает к вам? – в упор спросил Хансити.

Она метнула на него быстрый, огненный взгляд и тут же уставилась в землю.

– Ну да, всё верно. Ёсими-сама ведь вчера вечером был здесь, так? Приходил ведь?

О-Суги по-прежнему хранила молчание. Тогда Хансити коснулся её плеча:

– Ну, признавайся. Приходил? Не вздумай таиться.

– Нет.

– Точно не было его?

– Не было, – отрезала она.

– Не лги мне. Если поймаю на лжи – боком выйдет. Господин Ёсими вправду не показывался?

– Ни разу не приходил.

Хансити молча изучал её лицо. Вдруг одна из кур у их ног неожиданно и громко закукарекала, и О-Суги невольно вскинула голову. Лицо её к тому времени стало белым как полотно.

Похоже, за кротким видом скрывался на редкость упрямый нрав. Хансити понял, что давить более нет смысла. Он мог бы силой забрать её на допрос, но здесь была власть окружного управителя; дело бы неминуемо вышло наружу. Даже если бы сокол нашелся, Кинносукэ и его товарищам пришлось бы отвечать по всей строгости закона. Проку в этом не было никакого, и Хансити решил на сегодня оставить девушку в покое.

– Ладно. Если так – достаточно. Только родителям о нашем разговоре ни слова.

О-Суги поклонилась и бросилась прочь, точно пташка, вырвавшаяся из силков. Проводив её взглядом до самой занавески, Хансити зашел в лавчонку через два дома. Там молодая хозяйка у жаровни занималась штопкой.

– У вас найдутся сандалии из конопли?

– Пожалуйте, – отозвалась та, отложив иглу. – Добрых, боюсь, уже не осталось…

– Да любые сгодятся. Дождем меня так вымазало – дайте что покрепче.

Хансити купил первую попавшуюся пару. Присев у порога, он как бы невзначай спросил:

– Хозяйка, а дочка из той харчевни, что рядом, ведь в Дзосигая служила?

– Точно так. Откуда вам это известно?

– Я и сам из тех краев, – небрежно бросил Хансити. – Кажется, она жила в доме сокольничего Ёсими?

– Всё верно, у Ёсими-сама.

– Только вот не возьму в толк, как её отпустили. Что-то здесь не так…

– Да она и сама уходить не желала, – разоткровенничалась хозяйка. – Это родители её насильно забрали.

– Еще бы. Госпожа в том доме хворая, с чего бы хозяину отпускать добрую служанку?

Женщина