Дух Офуми - Окамото Кидо

ввалился в дом промокший до нитки, измазанный в грязи, и бросил на пол свиток и чужое хаори. Он уверял жену, что выиграл всё это добро в игорном доме. Позже он вручил ей десять рё – якобы часть выигрыша, но вскоре сам же эти деньги и забрал обратно. Когда же в доме не осталось ни гроша и стало нечем жить, Отоё сперва отнесла в залог хаори, а затем, доведенная нуждой до края, тайком от отца продала свиток старьевщику. И вот теперь, осознавая, что за этими вещами кроется тяжкое злодеяние, она больше не видела для себя выхода. Хансити убедился, что женщина не участвовала в нападении, но, ведая о грехе мужа, жила в непреходящем страхе.

После этого сыщик вызвал через квартального старосту самого Минэдзо. Старый плотник, понурив голову, признался: в ту ночь он и впрямь отправился разыскивать непутевого зятя и на обратном пути у стен Сёэндзи наткнулся на лежащего в беспамятстве Тюдзабуро. Он помог бедняге добраться до дома, не подозревая о причастности своей семьи. Лишь позже, придя к дочери и увидев у неё тот самый свиток, он в ужасе осознал правду. Минэдзо умолял Отоё оставить мужа и избавиться от краденых вещей, но она, всё еще лелея чувства к Тёсаку, не нашла в себе сил на разрыв.

На следующий день Хансити устроил засаду у ворот усадьбы Фудзиро. К вечеру, когда Тёсаку попытался войти внутрь, он был схвачен подручными сыщика. На допросе преступник сознался во всем. Никакого колдовства в деле не было: Тюдзабуро он приметил совершенно случайно. В тот вечер он брел домой в ярости после крупного проигрыша, не имея в кармане ни медяка. Увидев лежащего под деревом человека, он сперва хотел было помочь, но, нащупав под одеждой тугой кошелек и увидев ценный сверток, мгновенно поддался искушению. Он сорвал с жертвы свиток, хаори и отобрал золото. Истинным виновником «мистического» происшествия оказался не древний гинкго, а опустившийся, ослепленный алчностью игрок.

Однако на этом нити дела не оборвались. Всплыло и иное обстоятельство: свиток, который вручили Тюдзабуро в усадьбе Инагава, с самого начала был искусной подделкой. Подлинное сокровище управляющий Гэнъэмон и его сообщники тайком сбыли в ломбард в районе Сиба за четыреста рё золотом. Именно поэтому Гэнъэмон так упорно отказывался ехать и сличать вещь – его мошенничество немедленно вышло бы на свет.

Когда правда открылась, люди из дома Инагава поспешили к Кавачии с покаянием. С хозяином лавки Дзюбэем дело уладили миром: похищенные деньги ему вернули, а злосчастную подделку забрали назад. Сам владелец усадьбы Инагава, возмущенный низостью своих слуг, распорядился сжечь фальшивый «демонский» свиток на праздник Сэцубун, рассудив, что именно такие двусмысленные предметы порождают в мире раздор и безобразия.

Тёсаку же, за то, что не только ограбил беззащитного, но и бросил его умирать в зимней грязи, поплатился головой: после публичного позорного провоза по городу он был казнен, а голова его выставлена на Кодзукаппаре в назидание прочим. Минэдзо и Отоё, хоть и были виновны в укрывательстве, но в самом грабеже не участвовали, а потому были помилованы и отпущены домой со строгим внушением. Ветви же того самого исполинского гинкго, что нависали над дорогой, по распоряжению городских властей были безжалостно обрублены, чтобы больше не смущать прохожих.

Выслушав этот рассказ, я всё же не удержался от вопроса:

– Но если тот свиток, что продала Отоё, был подделкой, выходит, Тюдзабуро с самого начала получил из рук самураев фальшивку?

– Вот в этом и кроется весь фокус, – с тонкой улыбкой отозвался старик Хансити. – В доме Инагава сперва не замышляли прямого обмана. Но когда почтенный Дзюбэй стал слишком уж ретиво сбивать цену, управляющий решил схитрить и вместо подлинника вручил приказчику превосходную старую копию. Настоящий же шедевр они хотели сбыть в другом месте за куда большую сумму. Вот отчего Гэнъэмон так противился встрече: приди они в ломбард вдвоем, обман бы мгновенно раскрылся. В их кладовой уже давно хранилась эта искусная копия: прежний глава дома когда-то приобрел её нарочно, чтобы она не ходила по рукам и не порочила славу семейной реликвии. И вот, в конце концов, эта предусмотрительность сыграла с ними злую шутку.

Старик негромко рассмеялся.

– Вот и выходит, что и дерево ни в чем не виновато, и привидений в помине не было, а все беды и мороки родились из людских страстей. Однако страх в человеческих сердцах столь велик, что им по-прежнему удобнее и привычнее свалить вину на заколдованный гинкго. Так ведь куда проще жить.

И Хансити добавил, что тот самый Тюдзабуро, который когда-то молодым приказчиком едва не лишился жизни у стен Сёэндзи, и есть тот самый степенный иокогамский господин Мидзухара, что только что покинул его дом вместе с сыном. После великой Реставрации торговый дом Кавачия свернул дела, а Мидзухара-сан перебрался в Иокогаму, занялся разъездной торговлей и достиг в том деле небывалого успеха. Но, даже став богатым и влиятельным человеком, он не забыл старой дружбы и до сего дня поддерживает теплые отношения с таким стариком, как я. По правде говоря, сегодня он как раз заходил за тем, чтобы еще раз вспомнить тот давний и загадочный случай с заколдованным деревом.