Дух Офуми - Окамото Кидо

Сам он, к великому счастью, не получил ушибов, но внезапно погасший фонарь привел его в крайнее замешательство. До оживленных городских улиц было еще далеко, а поблизости в этой тьме не было видно ни единой караульни или огня. Он продолжал путь почти на ощупь, кое-как различая очертания дороги в кромешной темноте. Дождь, перемешанный со снегом, становился всё сильнее. Лицо приказчика нещадно секло холодной крупой, руки начали коченеть от стужи, а он, дрожа всем телом и обнимая обеими руками свой драгоценный сверток, брел дальше сквозь непогоду – и вдруг приметил где-то сбоку в вышине слабый, почти призрачный свет. Над его головой в ту же секунду шумно и зловеще вспорхнула какая-то ночная птица. Подняв испуганный взгляд на огромную темную крону дерева, Тюдзабуро внезапно похолодел от ужаса.

Это был не кто иной, как тот самый прославленный в Морикава-дзюку заколдованный гинкго, что рос при храме Сёэндзи.

Могучее дерево это высоко поднималось над старой глинобитной стеной храма и разбрасывало свои мощные ветви чуть ли не на всю ширину улицы, так что даже в самый ясный день под ним всегда лежала густая и мрачная тень. О нем среди горожан ходили всевозможные жуткие и леденящие кровь рассказы. Поговаривали, будто дерево это иногда оборачивается маленьким ребенком и тушит фонари запоздалым прохожим. Или будто однажды на самой верхушке его видели придворную даму древних времен, сидевшую с веером в руках. Одним несчастным прохожим под его ветвями будто бы невидимая сила подставляла подножку в темноте, других хватала за ворот и с силой швыряла наземь. В те суеверные времена все эти россказни охотно и без тени сомнения принимали за чистую правду. И вот теперь, в этот холодный дождливый вечер, завидев над собою колышущуюся черную массу этого исполинского дерева, Тюдзабуро вдруг почувствовал, как сердце его сжал настоящий, первобытный ужас. Днем ему, конечно, и в голову бы не пришло поддаваться страхам, но теперь, под пеленой снега и дождя, в непроглядной ночной тьме, у самого подножия этого проклятого гинкго, ноги его словно намертво приросли к сырой земле.

Однако и повернуть назад он тоже не мог. Собрав в кулак всю свою волю, он сделал решительный шаг под нависающие ветви гинкго. В ту же самую минуту с верхушки дерева на него вдруг обрушился ледяной порыв ветра – точно его кто-то нарочно спустил сверху вниз. И в тот же миг чья-то невидимая, но крепкая рука мертвой хваткой схватила Тюдзабуро за ворот и с такой нечеловеческой силой швырнула его в узкую канаву у самой стены, что он мгновенно потерял сознание. Ветер еще раз торжествующе пронесся над ним, и огромный гинкго, качнув всем своим тяжелым телом, зашелестел листвой, словно издавая приглушенный злобный смех.

II

– Господин… господин, что с вами стряслось? Эй, придите же в себя…

От этих настойчивых окликов Тюдзабуро наконец разомкнул веки и увидел склонившегося над ним человека с бумажным фонарем в руке. То был плотник из квартала Ситая по имени Минэдзо: именно он, волею случая, обнаружил Тюдзабуро лежащим без чувств под сенью заколдованного гинкго.

– Благодарю вас… – едва слышно пролепетал Тюдзабуро, пытаясь совладать с дрожью.

Он машинально сунул руку за пазуху и в то же мгновение похолодел: те сто рё, которые хозяин тайно вручил ему сверх основной суммы, исчезли вместе с поясным кошелем. Озираясь в немом ужасе, он осознал, что и драгоценный свиток, который он так бережно прижимал под мышкой, бесследно пропал вместе с парчовой оберткой и футляром. С него успели стащить даже верхнее хаори. Не выдержав тяжести потери, Тюдзабуро закрыл лицо руками и зарыдал в голос.

Минэдзо оказался человеком редкой доброты. Хоть ему самому и надлежало поспешать в Комагомэ, он отринул все дела, поднял изгвазданного в грязи Тюдзабуро, кое-как привел его в чувство и вывел на освещенную улицу Хонго. Там он усадил его в паланкин знакомых носильщиков, строго наказав доставить беднягу прямиком в лавку Кавачия. В самой лавке к тому времени уже воцарилась тревога; там как раз обсуждали, не пора ли высылать кого-нибудь навстречу задержавшемуся приказчику, когда паланкин наконец опустили у порога. Тюдзабуро предстал перед домашними бледным как полотно – казалось, из него вынули добрую половину души.

Разумеется, оставить столь дерзкое злодеяние без разбирательства было немыслимо. Сперва известие отправили в усадьбу Инагава, а вслед за тем о случившемся было официально подано в городскую магистратуру. Поскольку всё произошло в непроглядной тьме и Тюдзабуро лишился сознания в тот же миг, когда его швырнули оземь, он не мог указать на нападавшего. Однако одно оставалось ясным: это едва ли было проделкой самого заколдованного дерева. Можно было обладать сколь угодно живым воображением и верить, что подножку подставил дух гинкго, но ведь кто-то вполне земной после этого снял с бесчувственного тела и хаори, и кошель с золотом, и бесценный свиток. Стало быть, под покровом легенды действовал живой человек.

Первоначально расследование поручили оккаппики по имени Кимпэй из Ямасироя, чей участок располагался в Хонго. Но Кимпэй как раз в те дни слег с тяжелым недугом, и потому дело передали на соседний участок – так оно и попало в руки Хансити из Канды.

– Первым делом подозрение падает на людей из усадьбы Инагава, – прямо заявил Хансити, едва ознакомившись с обстоятельствами дела.

Он рассудил так: Тюдзабуро могли нарочно напоить в усадьбе, дождаться, пока он отправится в путь один, а затем проследить за ним и, перехватив на безлюдной дороге, силой отобрать свиток назад. Подобные бесчестные уловки не были редкостью для обедневших вассалов при захудалых домах. Поэтому Хансити тотчас разослал своих людей и принялся исподволь наводить справки о делах усадьбы.

Однако эта нить никуда не привела. В доме Инагава, как вскоре выяснилось, и впрямь тяготились скудостью средств, но ничего подозрительного за домочадцами не замечалось. Ни управляющий Гэнъэмон, ни кто-либо из рядовых слуг не начал вдруг сорить деньгами, не сбывал тайком редкости и не закладывал ничего, что напоминало бы похищенное сокровище. Конечно, само по себе отсутствие следов еще не гарантировало полной невиновности, но первоначальная уверенность Хансити пошатнулась.

Тогда он решил сменить направление поиска и стал подробно расспрашивать о самом месте происшествия и о людях, чья жизнь так или иначе соприкасалась с заколдованным гинкго. Прежде всего он побеседовал с Минэдзо, тем самым плотником, что пришел на помощь Тюдзабуро. Минэдзо поведал, что, возвращаясь домой в поздний час, заприметил под деревом распростертое тело. Вокруг,