Дух Офуми - Окамото Кидо

вихрь, и вдруг в отдалении увидел на песке женщину. Она стояла на коленях перед каким-то мужчиной и, судя по движениям, что-то поспешно ему говорила. Сэйдзи показалось, что эта женщина была из числа его пассажиров, и он, окликая ее, поспешил к ним. Но тут налетел новый бешеный порыв ветра, который снова повалил лодочника ничком на песок. Когда тот наконец поднял голову, ни женщины, ни таинственного мужчины уже не было видно.

Вернувшись на лодку, он обнаружил, что все пятеро мужчин и та самая женщина каким-то образом успели благополучно собраться вместе. Если бы только это – в происшествии не было бы ничего особенного. Но Сэйдзи не давала покоя мысль, что тот незнакомец, с которым тогда в вихре разговаривала женщина, был не кто иной, как тот самый странный прорицатель. В суете и общей панике он, конечно, не стал при всех заводить этот разговор и молча отвез пассажиров назад в город. Однако позже, когда повсюду начали вспоминать загадочного «морского монаха», Сэйдзи уже не таясь рассказывал и об этом эпизоде. По его словам выходило, что одна из его пассажирок, по-видимому, была лично знакома с тем безумным провидцем. Из мужчин двоих он прежде уже возил раза два, но знакомство их было чисто шапочным, и откуда они родом – он не ведал. Остальные трое мужчин и женщина наняли его лодку впервые. Все они, судя по наружности, были, скорее всего, состоятельными горожанами из нижнего города. Чаевые в тот день они дали весьма щедрые.

Этот рассказ вскоре дошел до ушей Хансити. Он тотчас отправился на Цукидзи-каваси и первым делом расспросил самого Сэйдзи. Но тот, как ни старался, ничего нового добавить не смог: кроме того, что уже было поведано, он и в самом деле не знал ровно ничего. В самой харчевне осведомленность хозяев была еще меньшей.

– Если кто-нибудь из тех пассажиров еще раз появится, немедленно пошли за мной. Не то, смотри, и ты сам невзначай можешь в беду вляпаться, – строго предупредил его Хансити.

С тем он и ушел. Это было уже примерно через полмесяца после той злополучной вылазки на отлив. Вернувшись в свой дом в Канда-Микава-тё, Хансити немедленно позвал одного из своих верных подручных, Кодзиро, и велел ему навести самые подробные справки о самом лодочнике Сэйдзи. На другой день Кодзиро вернулся с обстоятельным докладом.

– Почти все выяснил, – сообщил он. – Поспрашивал у других лодочников. Этому Сэйдзи сейчас двадцать один или двадцать два года. До сих пор за ним решительно ничего дурного не водилось.

– А каких-нибудь особенных пороков за ним не замечали?

– Ну, с его ремеслом без выпивки, конечно, не обходится. Иногда и в мелкую игру перекинется. Но так, чтобы за ним тянулась какая-то дурная слава, – такого нет. Говорят, правда, что у него есть зазноба в Синагава, но это ведь для молодого парня дело самое обычное.

– Не суди по себе, – усмехнулся Хансити. – Ну, ладно. В общем, довольно. Теперь уже кое-какой след нащупан. Раз уж взялся, ступай-ка в Синагава и выведай поподробнее, как он там живет и что за девица у него. Название дома знаешь?

– Знаю. Ее зовут Отацу, а дом – Кэ-Исэ. Сейчас же и пойду.

К вечеру Кодзиро вернулся, но особых новостей не принес. По его словам, Сэйдзи наведывался туда раза по четыре-пять в месяц, тратил деньги строго по карману и никогда не шиковал. В этом месяце он уже дважды приходил к Отацу, и ничего необычного за ним не заметили. Кодзиро даже предложил копнуть в другом месте, но Хансити решил, что пока и этого довольно, хотя велел и впредь не спускать с лодочника глаз.

С того дня за Сэйдзи наблюдали постоянно, и даже другие лодочные харчевни – от Сибаура до Янагибаси, а также те, что стояли на Канда-гаве, – тоже по возможности прочесывали. Однако до поры до времени ничего нового не выходило. Шли дни, а история с таинственным человеком все не находила своего продолжения. Людская молва тоже понемногу стала стихать. И все же у Хансити эта загадка никак не выходила из головы. Время от времени он спрашивал, что слышно про того лодочника, но Кодзиро лишь с досадой отвечал, что, хоть убей, ни за что не удается зацепиться.

Так незаметно прошли апрель и май. Наступил сезон дождей. Одиннадцатого числа десятого месяца, ранним утром, когда Хансити, встав позже обычного, вышел на веранду после умывания, он увидел, как в соседнем саду под каплями влаги густо багровеют гранатовые цветы. На улице раздавался привычный голос торговца зерном. Небо над городом было тяжелое и серое.

– И сегодня, видно, польет, – пробормотал он, поднимая глаза к тучам.

В эту самую минуту входная решетка загремела, и в дом влетел запыхавшийся Кодзиро. Поиски после той истории с отливом никак не давали ему покоя. Чтобы хоть чем-то оправдаться перед хозяином, он не упускал ни единого случая шарить по лодочным харчевням, речным перевозам и пристаням, выспрашивая все, что только могло хотя бы издали напоминать прежнее дело. И вот нынешним утром совершенно случайно он услышал историю, от которой сразу примчался сюда.

– Что там еще? – осведомился Хансити.

Кодзиро начал рассказывать. Накануне вечером лодочник по имени Сэнпати, из сеточной лодочной харчевни на Канда-гаве, взял знакомого клиента и вышел с ним на ночную ловлю в верховья Сумидагавы. Клиентом был отставной хатамото из Юсима по имени Итисе Сансиро. Они поднялись вверх по реке уже после десяти вечера; дождь к тому времени слегка поутих. Поскольку оба заранее знали, что можно вымокнуть, и лодочник, и клиент были облачены в соломенные плащи и широкополые шляпы. Но когда дождь как будто и вправду стал слабеть, отставной самурай снял шляпу. Под нею у него был повязан полотенцем лоб. Он заметил тогда, что любителю с трудом удается метать сеть, когда шляпа все время мешает обзору.

Итисе Сансиро сам иногда любил бросать сеть. В этот раз добыча шла плохо, и он уже начал заметно сердиться. В какой-то момент он вырвал сеть у лодочника со словами: «Давай сюда. Я сам брошу», – и швырнул ее в темную воду. И тут оказалось, что в нее попалось что-то по-настоящему крупное. «Карп? Сом?» – подумали оба и вместе стали тянуть сеть к борту. Но это оказалось не рыбой. В свете огня из костра, установленного на лодке, они увидели запутавшегося в ячеях человека. Подобные вещи на реке не были редкостью: иногда в сеть попадались бездыханные утопленники. Лодочник уже поморщился и хотел было просто отпихнуть тело назад в