Дух Офуми - Окамото Кидо

день говорила с ним посреди шквала – это уже не просто смутное подозрение. Коль так, через неё можно выйти и на него самого. Не откладывая дело в долгий ящик, Хансити решил немедленно отправиться в Комэ.

Он переправился через реку и зашагал в сторону указанного квартала. Пейзаж тех мест в ту пору мало чем отличался от картин, что описывал в своих романах Тамэнага Сюнсуй: редкие дома, скрытые за густыми изгородями, тихие пруды, заросшие берега и раскисшие глинистые тропинки. Когда он добрался до нужного места, у соседней черепичной мастерской как раз привычно громыхали тяжелыми глиняными формами. Между строениями виднелось старое, почерневшее от времени колодезное срубье, а подле него пышно цвела большая гортензия.

Хансити для вида заглянул в колодец, а после, улучив момент, осторожно посмотрел через зелень изгороди на дом Отовы. Жилище и впрямь оказалось небогатым, но на редкость аккуратным и опрятным. В саду тоже густо, тяжелыми шапками цвела гортензия. В этот самый миг из недр дома донесся недовольный женский голос:

– Ну что за напасть! Опять кости прямо в сад выкинули… Эй, Тиё, поди-ка немедля выбрось это на помойку.

Минуту спустя на садовую дорожку вышла молоденькая служанка с метелкой и совком и принялась поспешно сгребать рыбьи остовы. Хансити пригнулся и подкрался поближе, насколько позволяла изгородь. Он увидел, что это были кости от сырой рыбы, причем обглоданы они были с какой-то нечеловеческой, пугающей аккуратностью. Когда девочка скрылась в доме, сыщик заглянул в помойную яму и убедился, что там и прежде уже скопилось немало подобных остовов. Это открытие его не на шутку насторожило.

Он вернулся к колодцу. В это время из черепичной мастерской вышла хозяйка с большой охапкой белья. Хансити заговорил с нею, прикинувшись прохожим, уточняющим дорогу, а затем ловко перевел беседу на соседей и выспросил, в какой лавке они обычно покупают провизию. Женщина, ничего не заподозрив, ответила охотно: закупаются они у Рыботоры, что всего в полуквартале отсюда, там же берут и готовые блюда.

В самой рыбной лавке Хансити удалось разузнать еще больше подробностей. В доме Отовы жили лишь она сама да верная служанка Тиё. Все знали, что содержит её приказчик из Киба, и жила она, по меркам квартала, довольно вольно. Когда наведывался её покровитель, они всегда заказывали из лавки по три-четыре изысканных блюда разом. Но вот что странно: с самого конца марта из этого дома стали брать особенно много именно сырой, неразделанной рыбы. При этом ни собак, ни кошек, как утверждали лавочники, у них отродясь не держали.

После этого разговора в голове у Хансити почти окончательно сложилась ясная и пугающая картина происходящего.

IV

Теперь, казалось бы, оставалось лишь призвать Отову и подвергнуть её допросу. Однако этой женщине уже перевалило за тридцать; она вела жизнь содержанки и, как понимал Хансити, обладала характером отнюдь не слабым. Старый сыщик по опыту знал, что упрямая женщина порой бывает куда более крепким орешком, нежели мужчина. Ежели она решит стоять на своём до последнего, одними лишь расспросами из неё истины не вытянешь. Требовались такие улики, перед лицом которых всякое запирательство стало бы немыслимым.

И вот, возвращаясь от рыбной лавки, Хансити как раз приметил Тиё – ту самую юную служанку, которая, судя по всему, вновь отправилась за припасами.

– Эй, Тиё, Тиё! – окликнул он её с таким видом, точно они были старыми знакомцами.

Девушка в изумлении обернулась, и тогда Хансити, приняв самое добродушное и простодушное выражение лица, подошёл ближе.

– Я родственник Рыботоры, – вкрадчиво заговорил он. – Гощу у них уже несколько дней. Неужто ты не приметила меня вчера, когда за рыбой заходила? Ты ведь тогда брала одну кефаль, две форели и тунца-невеличку, не так ли? Я в тот миг как раз в глубине лавки сидел.

Тиё хранила молчание, растерянно глядя на незнакомца.

– Пойдём-ка вон туда, – предложил он, словно желая укрыться от порывистого ветра, и мягко подвёл её под сень старого вяза у дороги. – Видишь ли, какое дело: у Рыботоры в книге всё отмечено. То вы заказываете изысканные готовые блюда, когда к вам жалует тот господин из Киба, а то вдруг начинаете брать гору сырой рыбы. И это, заметь, не разовый случай. Кто же у вас её поедает в таком количестве? Ведь ни собак, ни кошек в доме вы не держите. Ну же? Не молчи.

Она по-прежнему стояла, потупив взор. Тогда Хансити чуть крепче, но без грубости взял её за руку.

– И вот ещё что. Ведь есть же в вашем доме некий гость, не так ли? Не родственник он и не тот приказчик из Киба. Кто-то совсем другой. Кто он? И откуда взялся?

Девушка смертельно побледнела и едва слышно пролепетала:

– Не знаю…

– Не лги мне, – промолвил Хансити мягко, но в голосе его теперь зазвенела суровая сталь. – Если бы в доме вовсе никого постороннего не было, ты бы так и отрезала: «Нет у нас никого». А ты лишь твердишь «не знаю». Стало быть, он там. Кто этот человек?

Наконец, не выдержав натиска, Тиё горько расплакалась и заговорила. Оказалось, что ещё около Нового года в доме Отовы и впрямь объявился некий странный мужчина. Откуда он явился, служанка не ведала. Отове, по-видимому, этот человек был знаком и прежде, ибо хозяйка немедленно распорядилась спрятать его в тёмном чулане и строго-настрого велела Тиё держать язык за зубами. Днём постоялец спал, а с наступлением сумерек уходил в неизвестном направлении и возвращался лишь в глухую пору ночи. При этом он с какой-то звериной жадностью поедал сырую рыбу, и если ему её не подавали в срок, он так яростно сверкал глазами, что и хозяйка, и служанка замирали от смертного ужаса. Всякий раз, возвращаясь под утро, он приносил с собой короткий остро заточенный нож.

– И вчера ночью он тоже вернулся? – осведомился Хансити.

– Да… ещё до первых лучей. И утром сразу съел маленького тунца. Кости те я потом и выбрасывала в сад.

– А в сей миг он где находится?

– В чулане… почивает.

Добившись этого признания, Хансити немедля препроводил девушку в рыбную лавку. Там он распорядился, чтобы хозяева присмотрели за нею, а сам быстро вызвал двух своих верных подручных. Вместе с ними он без промедления вошёл в дом Отовы. Но, к его величайшему разочарованию, в чулане было пусто. Не оказалось в доме и самой Отовы. Взглянув на разбросанные в беспорядке ящики и вывороченные из комодов вещи, Хансити сразу понял: они пустились в бега. Вероятно,