Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— Я думаю, твоя жена села в Берлине на его участок работы, стала возглавлять его подразделение. Она ведь говорила тебе, что Штиннес — ее первый помощник…

— Но это явно неправда. Если бы дело обстояло именно так, то я был бы тем человеком, которому она сказала бы об этом в последнюю очередь.

— Я считаю, она хочет отделаться от Штиннеса. По-моему, это она направила его в Мексику, чтобы он не мешал ей. Это та же картина, как если подразделение принимает новый руководитель. Он старается освободиться от прежней верхушки и выбросить в корзину их планы.

— Возможно.

Я снова взглянул на рабочих. Мне всегда казалось, что старые дома построены покрепче новых. Но этот оказался таким же хлипким, как и новые дома, которые алчные предприниматели клепают один за другим.

— Ты знаешь, какая она. Фионе не больно-то нужна конкуренция со стороны Штиннеса. Но вот что она сделает?..

— Я много размышлял о том, на что может пойти Фиона, — сказал я. — И думаю, ты прав, когда считаешь, что она захочет освободиться от Штиннеса. Возможно, она хочет отделаться от него раз и навсегда. — Вернер поднял глаза к потолку и ждал, чем я закончу. — Отделаться, дав нам завербовать его.

Вернер закрыл глаза и взялся за кончик носа большим и указательным пальцами.

— Как-то заумно, Берни, — наконец выдавил из себя Вернер. — Она же приезжала в Англию, чтобы отвадить тебя от Штиннеса. Ты же сам говорил мне. — На протяжении этих фраз он так и не открыл глаз.

— В этом, возможно, самая умная часть задуманного. Она сказала мне, чтобы я не трогал Штиннеса, и знала при этом, что в случае со мной это не возымеет никакого эффекта.

— А угрозы похитить детей?

— Там не было угрозы похитить детей, я еще раз перебрал в памяти нашу беседу. Она просто предлагала оставить все как есть на целый год.

Вернер открыл глаза и уставился на меня.

— В обмен на то, чтобы Штиннеса оставили в покое?

— О'кей. Но такие действия, Вернер, не характерны для Фионы. Она человек, который любит сделки, а не примитивные запреты. Она должна была бы сказать, что следовало бы сделать мне и что в ответ будет делать она. Мне кажется, она хочет, чтобы мы завербовали Штиннеса. Мне думается, она хочет отделаться от него насовсем. Если бы она действительно хотела помешать нашим попыткам завербовать его, то могла бы отослать его в такую точку, где мы до него не достали бы.

— А убийство этого парня, Маккензи, — как оно укладывается в твою теорию?

— При ней все время был свидетель — та черная женщина — и кто-то еще. Поэтому она и говорила загадками. Она не хотела видеться со мной наедине, чтобы не давать им почвы для подозрений, будто она обманывает их. Я думаю, убийство Маккензи было осуществлено кем-то еще, из «группы поддержки». С ней наверняка была такая группа, ты же знаешь, как они работают.

Некоторое время Вернер сидел неподвижно, занятый своими мыслями.

— Жестокая она женщина, Берни.

— Еще какая, — согласился я.

Вернер, поколебавшись, спросил меня:

— Ты все еще любишь ее?

— Нет, не люблю.

— Как бы ты это ни называл, что-то мешает тебе воспринимать ее объективно. В решающий момент это «что-то» помешает тебе поступить так, как нужно. Может, это и не будет иметь большого значения — если ты не вобьешь себе в голову, что она испытывает к тебе те же чувства. Фиона безжалостна, Берни. Она полностью предана КГБ и сделает для него все, что от нее потребуют. Протри глаза, она без колебаний ликвидировала Маккензи и, если потребуется, и тебя пустит в расход.

— Вернер, ты неизлечимый романтик, — отреагировал я на его проповедь, стремясь свести все к шутке, но меня удивила та страсть, с которой он излагал свои мысли.

Высказав все, что он думает о Фионе, Вернер словно расстроился. Мы оба посидели молча, наблюдая, как пассажиры поезда разглядывают в окна проплывающие мимо незнакомые места. Дождь все продолжался.

— А этот Генри Типтри, — наконец нарушил молчание Вернер, — чего ему надо?

— Ему, видите ли, не нравятся супершикарные отели вроде «Штайгенбергера» с бассейном, обслуживанием в номерах, диско, умопомрачительными блюдами, а захотелось ему истинного Берлина. Захотелось пожить в простецком отеле Лизл.

— Треп, — заключил Вернер.

— Он пытался споить меня как-то вечером. Видно, рассчитывал, что я начну изливать ему свою душу. А почему ты считаешь это трепом? Мне у Лизл нравится, тебе тоже.

Вернер даже отвечать не стал. Оба мы знали, что Генри Типтри не нам чета и у нас с ним нет ничего общего во вкусах, начиная от музыки и еды и кончая машинами и женщинами.

— Он просто шпионит за тобой, — высказал Вернер свое мнение. — Это Фрэнк Харрингтон направил его в отель Лизл, яснее ясного.

— Не говори глупостей, Вернер. — Я засмеялся. Веселого тут было мало. Мне стало весело оттого, что я сижу с Вернером за столом — вот он, напротив, целый и невредимый. — Послушать тебя, так Фрэнк Харрингтон вообще правит миром. Фрэнк только резидент берлинской точки. У него сейчас один интерес: чтобы в берлинской резидентуре ничего не случилось, пока он не выйдет в отставку. И он не дрессирует своих шпионов, чтобы те носились за мной по всему свету — от Мексики до отеля тети Лизл, — спаивали меня и ждали, какие секреты я им выложу.

— Вечно ты хочешь представить сказанное мной в смешном свете.

— Фрэнку нет дела до тебя, нет ему дела и до меня.

— А кто он такой, этот Генри Типтри?

— Воспитанник школы изящных манер Форин Офиса, — сообщил я. — Пишет один из тех докладов о наращивании советской военной мощи. Ты знаешь такие бумаги. Политические намерения, экономические последствия…

— Ты в такую работу не веришь.

— Да нет, верю, почему я не должен верить? Наша контора по крышу завалена такими докладами. Целые леса спиливаются, чтобы сделать бумагу для этой писанины. Мне иногда кажется, Форин Офис только и делает, что стряпает такие вещи. А ты знаешь, Вернер, что в четырнадцатом году в Форин Офисе работало сто семьдесят шесть человек в Лондоне и четыреста пятьдесят — за границей? Теперь, когда мы лишились империи, им стало необходимо держать в общей сложности четырнадцать тысяч сотрудников. Чего ж тут удивляться, что Генри Типтри слоняется по миру в поисках занятия себе?

— Не нравится он мне, — сказал Вернер. — Вот увидишь, мы еще натерпимся от него.

— Надо мне спросить о нем у Фрэнка, что он за человек, — предложил