Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

два билета в оперу — один для тебя, Вернер, и один для меня. Я подумала: как это любезно с его стороны. Он сказал, что это в благодарность за те ужины, которые мы устраивали ему.

— Не так уж их было и много, — угрюмо произнес Вернер.

— Он говорил со мной так любезно, дорогой. Ну и я сказала ему, что ты будешь поздно, но я с удовольствием схожу.

Я посмотрел на Вернера, он посмотрел на меня. В другой ситуации такой обмен взглядами — у людей, занятых другого рода работой, — мог означать молчаливый комментарий к вопросу о супружеской верности. Но наши с Вернером мысли шли в совсем другом направлении. На лице Вернера отразилась тревога, не был ли вызван звонок Штиннеса тем, что тот знал о его отсутствии, и не следили ли за Вернером во время его поездки в Восточный сектор Берлина. Зена посмотрела на одного из нас, потом на другого.

— В чем дело? — спросила она.

— Да, опера, — задумчиво произнес Вернер.

Он начал перебирать в мыслях свои передвижения, начиная Берлином и кончая загородом, попробовал вспомнить, не было ли назойливых огней фар темными вечерами, теней у дверей, людей на улицах, не совершил ли он одной из тысяч возможных ошибок, жертвой которых становятся даже самые лучшие агенты.

— Он прислал машину, — сообщила далее Зена. — Я стала нервничать, ожидая эту машину. Вдруг, думаю, у наших дверей остановится машина с русским солдатом за рулем или при флажке с серпом и молотом впереди. — И Зена рассмеялась.

— И ты ездила в Восточный Берлин?

— Мы слушали «Волшебную флейту» Моцарта, дорогой. В «Комише опер». Такой симпатичный уютный театр, ты там никогда не был? Очень много народу с Запада ходят туда по вечерам. Я видела там британских офицеров в парадных мундирах, было много дам в вечерних нарядах. Я чувствовала себя не совсем одетой на их фоне. Надо сходить туда вместе, Вернер, там очень мило.

— Учти, Штиннес женат, — просветил ее Вернер.

— Вот еще блюститель нравов! Я знаю, Вернер, что он женат. Мы оба слышали, как он этак пространно говорил о своем неудавшемся браке, так что я все помню.

— Все-таки странная выходка с его стороны, тебе так не кажется? — спросил ее Вернер.

— Вернер, дорогой, как ты можешь такое говорить! Ты помнишь, как много я говорила о том, что люблю оперу. Эрих и тебя спросил, любишь ли ты оперу, и ты ответил, что да.

— Возможно, я не слышал, о чем меня спрашивали, — проворчал Вернер.

— Еще бы тебе слышать! Ты же почти спал, мне пришлось толкать тебя ногой под столом.

— Со Штиннесом тебе следует быть очень осторожной, — поучал ее Вернер. Он улыбнулся, как бы показывая, что не сердится на нее. — Он не такой джентльмен, каким любит изображать себя. Он из КГБ, Зена, а все эти «чекисты» — опасный народ.

— Сегодня у меня яблочный струдель, а потом будем есть шоколад от Ленотра, из «КДВ», он вам обоим нравится. Ты как, обойдешься без струделя, Вернер? А ты, Бернард?

— Я буду все.

— Подать к струделю взбитые сливки, а? А кофе сразу подавать? — продолжала спрашивать Зена.

— Не успею я подумать о чем-то, как ты тут же это предлагаешь, — ответил я.

— Штиннес играет в опасную игру, — объяснял Зене Вернер. — Никто не знает, что у него на самом деле в голове. А представь, что он взял бы тебя там в заложницы?

Зена состроила гримасу и произнесла:

— Все обещания да обещания.

— Я не шучу, — продолжал Вернер свое, — это вполне возможно.

— С Эрихом я справлюсь, — ответила ему Зена. — Я понимаю Эриха Штиннеса лучше вас, мужчин. Если вы хотите понять такого мужчину, лучше спросите женщину.

— Я его вполне понимаю, — возразил Вернер. Вслед за Зеной он сходил на кухню за струделем и помолоть кофе. Мне он спокойно добавил: — Боюсь, что я его еще как понимаю.

Зазвонил телефон. Трубку взял Вернер. Ответил он с явным неудовольствием, что было нехарактерно для всегда дружелюбного Вернера:

— Да, он здесь, Фрэнк.

Фрэнк Харрингтон. Из всего населения Берлина я знал лишь одного человека, которого Вернер по-настоящему не любил, и этим человеком был шеф нашей берлинской резидентуры. Этот факт не обещал Вернеру хорошего будущего в нашей конторе. Я надеялся, что, к счастью для Вернера, Фрэнк скоро выйдет в отставку.

Я взял трубку.

— Привет, Фрэнк, это я, Бернард.

— Я тебя обыскался везде, Бернард. Почему ты не позвонил нам и не оставил мне своего контактного телефона, когда приехал в город?

— Я у Лизл, — спокойно ответил я. — Я всегда у Лизл.

— Ты не всегда у Лизл, — сердитым голосом произнес Фрэнк. — И сейчас ты не у Лизл, и целых две ночи ты там не ночевал.

— Два дня меня не было в Берлине, — сообщил я. — Ты же не настаиваешь, чтобы я звонил тебе каждую ночь, в какой бы части мира я ни был? Даже мать от меня не требует этого, Фрэнк.

— Дики сказал, что ты выехал из Лондона, даже не поставив его в известность, куда направляешься.

— Это Дики так сказал?

— Да! — выкрикнул в трубку Фрэнк. — Это Дики так сказал.

— У Дики отвратительная память, Фрэнк. В прошлом году он прошел курсы по развитию навыков запоминания, заочно, ты наверняка видел рекламу в газетах. Но как будто результатов это не принесло.

— Я не в настроении шутить сейчас, — отрезал Фрэнк. — Ты мне срочно нужен здесь, в офисе. Приходи завтра, в десять утра. Смотри, чтобы никаких у меня…

— Я так или иначе собирался связаться с тобой, Фрэнк.

— Завтра утром в моем кабинете, в десять часов, никаких перекладываний, — повторил Фрэнк. — И не пей всю ночь в баре у Лизл, понял?

— Да, я понял, Фрэнк. Большой привет жене, — сказал я и повесил трубку.

Вернер взглянул на меня.

— Фрэнк читает «отчет о беспорядках», — пояснил я. — Говорит, чтобы я не напивался в баре у Лизл. Создается впечатление, что он переговорил с этим малым — Генри Типтри.

— Говорят же тебе, что он шпионит за тобой, — произнес Вернер таким тоном, словно он устал мне это говорить. — Когда же ты начнешь верить моим словам!

Появилась Зена с подносом, на котором находился мой кусок яблочного струделя, взбитые сливки, кофе и маленькая тарелочка шоколада-ассорти.

— Кто это звонил? — поинтересовалась Зена.

— Фрэнк Харрингтон, — удовлетворил ее любознательность Вернер. — Он искал Берни.

Зена кивнула и стала подавать сладкое. Закончив это занятие, она оторвала взгляд от стола и произнесла:

— Эриху предлагают за переход четверть миллиона долларов.

— Что-о? — спросил Вернер,