Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— А где ты это взяла? — решил я уточнить.

— В машине Штиннеса. Я сидела сзади и прощупала карманы, которых полно в старых машинах. Обнаружила там старые карандаши, женские шпильки и эти бумаги.

— И взяла их?

Вернер замер в ожидании ее ответа.

— Положила их в сумочку. Никто меня не видел — если это волнует тебя. Это означает «секретно»? — снова спросила она и показала рукой на большой красный штемпель, нанесенный на копии резиновой печатью.

— Да, секретно, — ответил я. — Но тут нет ничего такого, из-за чего можно звонить в Белый дом и поднимать с постели американского президента.

— А что это?

— Сверху вот тут написано «Группа советских войск в Германии», это официальное название для всех русских войск здесь. Потом ссылка на номер. Вторая строка — название документа: «Дополнительные инструкции по контрразведывательной деятельности органов государственной безопасности». Затем длинная преамбула, характерная для такого рода документов. В ней, значит, говорится: Коммунистическая партия Советского Союза ведет советский народ по пути строительства коммунизма… Партия — руководитель вооруженных сил и органов государственной безопасности…

— О чем это? — нетерпеливо спросила Зена.

— До дела доходит внизу. Здесь нумерованные разделы, заглавие: «Инструкция начальникам подразделений КГБ о взаимоотношениях с командованием армейских частей, которым они приданы». Тут про твердость, деликатность, товарищество… В общем, всякая дребедень, про которую любят говорить с трибун правительственные чиновники во всех странах. Потом еще несколько разделов под заголовком «Обязанности особых отделов». Здесь офицерам КГБ сообщают о методах работы империалистических разведок по добыванию русских секретов.

— А что это за методы? — полюбопытствовала Зена.

— В двух разделах описаны случаи с людьми, изобличенными в шпионаже. Один работал на заводе, а другого поймали в районе пусковой ракетной установки. Ни один из примеров не относится к тому, что обычно называют шпионажем. Один вроде бы зашел с собакой в запретную зону, а другой фотографировал в запрещенном месте.

— Ты хочешь сказать, что бумаги, которые я принесла — это макулатура? Не верю я тебе.

— Тогда спроси Вернера. Твой муж знает русский лучше меня.

— Берни все отлично перевел, — вступился за меня Вернер.

— Значит, ты тоже считаешь, что это мусор.

Разочарование повлекло за собой раздражение. Вернер посмотрел на меня, как бы спрашивая, насколько далеко ему можно зайти в объяснениях. Уверенный, что он все равно расскажет ей, я пояснил:

— Это регулярно издаваемый документ, такие издаются каждый месяц. Экземпляры расходятся по командирам подразделений КГБ в Германской Демократической Республике. Вот посмотри на номер экземпляра: пятнадцатый. Пятнадцатый из примерно сотни. Документ секретный, и в Лондоне с удовольствием получали бы эти копии, если б могли достать. Сомневаюсь, что в наших досье есть их полная коллекция, хотя у ЦРУ, может, и есть. Американцы любят комплектность — полное собрание Шекспира, полный мейсенский сервиз, полный набор объективов к фотоаппарату «Олимпус». Гаражи у них завалены полными комплектами «Нэшнл джиографик» за четверть века.

— Ну и? — не терпелось Зене услышать мои выводы.

— Это секретно, но неинтересно.

— Тебе. Тебе неинтересно, вот что ты хочешь сказать.

— Это не интересно никому, кроме архивистов.

Вернер встал с софы. Софа была очень низкой, и встать с нее было делом нелегким. Я заметил, что Зена никогда на нее не садилась, а забиралась с ногами.

— Я нашла это в машине. Я подумала, что штамп означает «секретно».

— Тебе нужно было оставить это на своем месте, — сказал ей Вернер. — Представь себе, что могло произойти, если бы на пропускном пункте им вздумалось обыскать машину.

— Ничего не случилось бы. Что это, моя, что ли, машина была. Это же казенная, верно?

— Очень им нужно разбираться в таких тонкостях, — продолжал объяснять ей Вернер. — Если бы пограничники нашли в машине эти документы, то они арестовали бы и тебя, и водителя.

— Ой, ты этого не пережил бы, — съязвила Зена.

Вернер бросил бумаги на стол.

— Это безрассудство, Зена. Оставь такие вещи тем, кто за риск получает деньги.

— Это таким, как ты и Берни, ты хочешь сказать?

— Берни никогда не стал бы провозить через контрольный пункт такие бумаги, — растолковывал ей Вернер. — И я тоже. И никто другой, соображающий, какие это может иметь последствия.

Зена ожидала безоговорочных похвал — и теперь накуксилась как ребенок и покусывала губы.

— Если бы даже ничего не сделали тебе, — с ударением на последнем слове произнес я, — то подумай, что случилось бы со Штиннесом, когда они увидели бы, какие бумаги он перевозит в Западный Берлин. Из такой ситуации даже офицеру КГБ не выпутаться.

Зена равнодушно взглянула на меня. Следующую фразу она произнесла безо всяких эмоций. У меня создалось впечатление, что она была заранее просчитана.

— Я по нему не заплакала бы, — сказала она.

Откуда такая бессердечность в отношении Штиннеса? Может быть, тем самым Зена хотела сделать приятное Вернеру? Я взглянул на Вернера. Тот лишь досадливо улыбнулся.

— Берни, тебе нужны эти бумажки? — спросил он, взяв в руки листки.

— Нет, не нужны.

Мало сказать, что не нужны. Мне Зена уже надоела своими выходками. Она не понимала, с какой опасностью играла, и не хотела понимать.

Вернер направился в свой кабинет. Только когда он там оказался, Зена поняла, зачем он туда пошел. Но в этот момент раздалось гудение машинки, начавшей измельчать документы.

— Зачем?! — сердито воскликнула Зена. — Это ценные документы, это мои бумаги!

— Это не твои, — остановил я ее. — Ты их украла.

Пришел Вернер и сказал:

— Это к лучшему, что их не стало. Что бы он с ними ни сделал, это привело бы к неприятностям для кого-нибудь. Если Штиннес будет подозревать, что это ты украла их, то подумает, будто это мы подтолкнули тебя на кражу. И этого может вполне хватить для того, чтобы он отыграл назад и вышел из игры.

— Мы могли бы продать их Лондону, — упорствовала Зена.

— Лондону не захочется иметь дело с бумагами, которые попали в руки столь случайно, — начал я объяснять Зене. — Там будут ломать головы, подлинные они или специально подготовленные, чтобы провести их. Потом последует масса вопросов насчет тебя и Штиннеса, а нам не хочется, чтобы лондонские кабинетчики лишний раз совали нос в нашу работу. Это сильно затруднит ее.

— Ну, можно было бы продать их Фрэнку Харрингтону, — сказала Зена, но теперь ее голос не звучал столь же безапелляционно, как перед этим.

— Фрэнка Харрингтона я хочу держать подальше от этого дела, — продолжал я объяснять. — Если Штиннес действительно настроен серьезно, то мы сделаем вербовку в Мексике, потому что в ином случае Фрэнк захочет возглавить это дело