Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— И зачем эта служба прислала его сюда?

— Внутренняя безопасность никогда не говорит нам, простым смертным, что она делает и зачем, Бернард. Типтри, по-моему, считает, что все, что он мне говорит, подлежит доведению до твоего сведения.

— А почему это так важно?

— Скажу иначе. — Фрэнк через силу улыбнулся. — Все, что он говорит, подлежит доведению до всей берлинской резидентуры, до всех наших работников здесь.

— Этот сукин сын, он что — приставлен ко мне? — спросил я.

— Спокойно, Бернард. Никто не знает, что он здесь делает. Внутренняя безопасность живет по собственным законам, сам знаешь. Даже если он и сует нос в твои дела, удивляться нечему. Всех нас проверяют время от времени. А ты у нас…

— А у меня жена сбежала — ты это хотел сказать, Фрэнк?

— Я не это собирался сказать, но раз уж ты сам завел об этом, скажу, что это фактор, который служба внутренней безопасности обязана учитывать.

Я ничего на это не ответил. По крайней мере, мне удалось заставить Фрэнка перейти в оборону. Это лучше, чем подвергаться допросу насчет Маккензи. Теперь, когда он набил трубку, я дал ему не торопясь разжечь ее.

— Да, какое-то время ты будешь чувствовать затылком их дыхание, — наконец заговорил он. — Но это в конце концов пройдет. В нашей службе все-таки добрые нравы, Бернард, ты должен признать это. — Он сделал быструю затяжку. — Тебе известен хоть один случай, когда нашего сотрудника принесли бы в жертву?

— Не знаю ни одного, — ответил я, — по той причине, что такие дела держатся под большим секретом.

— Ну да, надо было бы еще через «Таймс» оповещать. — Фрэнк с улыбкой постарался парировать мою реплику, но я остался равнодушен к его шутке.

Фрэнк накрыл трубку спичечным коробком, чтобы усилить тягу. То ли он трубку не умел разжечь как следует, то ли нарочно давал ей пригаснуть между затяжками, чтобы за раскуриванием придумать ответ на самые неприятные вопросы.

— По делу Штиннеса мне, возможно, не понадобится посторонняя помощь, Фрэнк, — проговорил я, тщательно подбирая слова. — Возможно, местом действия будет не Берлин, а может быть, и не Германия.

Фрэнк понял смысл сказанного: на ведомственном языке это означало, что его посылают к черту. Это был род официального уведомления, что в этой операции обойдутся без него и без его помощи.

— Что ж, это твое дело, парень, — только и сказал Фрэнк. — Как у тебя, кстати, оно двигается?

— А ты знаешь, что Лондон предложил Штиннесу кругленькую сумму?

Лишь глаза Фрэнка среагировали на мой вопрос. Он оторвал их от трубки и поднял на меня.

— Нет. По крайней мере официально.

— Но слышал?

— ГД говорил мне, что ему могут заплатить. Старик всегда говорит мне, если такое происходит «на моей территории». Так, в порядке любезности.

— У ГД, вижу, есть к этому делу личный интерес?

— Ты прав. — Фрэнк хитро улыбнулся. — Вот поэтому многие наши коллеги и проявляют к нему такое повышенное внимание.

— Включая тебя, да?

— Видишь ли, с сэром Генри Кливмором я пришел на службу. Мы вместе проходили подготовку — хотя он и постарше меня — и сделались близкими друзьями. Но сэр Генри — генеральный директор, а я, бедный, всего лишь резидент в Берлине. И он, Бернард, не забывает об этом. Я тоже наверняка не забуду. — На языке Фрэнка это означало, что я крайне неуважителен к вопросам субординации. — Да. Так что если у сэра Генри появляется личный интерес к определенной операции, то и у меня тоже. Сэр Генри не дурак.

— Последнее время он, по моим наблюдениям, в неважной форме.

— Заболел? — спросил Фрэнк с таким удивлением, словно слышит об этом в первый раз.

— Не то что заболел. Когда я был у него в последний раз, он как-то бессвязно говорил.

— Ты хочешь сказать, что старик non compos mentis?

— Он совсем не в себе. Ты и сам наверняка это заметил, когда виделся с ним.

— Да, эксцентричен, — осторожно высказался Фрэнк.

— Давай не будем играть в слова, Фрэнк. Ведь речь идет об одном из самых сильных и влиятельных людей в Британии.

— ГД умственно и физически в прекрасном состоянии. Мне не хотелось бы, чтобы ты разделял с другими точку зрения, отличную от этой, — витиевато выразился Фрэнк. — Он просто сейчас в стрессовой ситуации. Конечно, придет свое время, и он уйдет. Но всем нам крайне не хотелось бы, чтобы это было сделано в ответ на просьбу правительства.

— А что, разве правительство требует его головы?

— Просто в кабинете есть люди, которые хотят видеть в кресле ГД другого человека.

— Ты имеешь в виду какого-то конкретного человека?

— Если они получат возможность, то посадят туда политика, — излагал Фрэнк. — Вообще-то все послевоенные правительства вынашивали идею, чтобы нами руководил «надежный» человек. Не только социалисты, тори тоже имели в запасе своих кандидатов. Насколько я знаю, у либералов и социал-демократов также есть мыслишки на этот счет.

— А тебе понравилась бы эта работа?

— Мне?!

— Только не говори, что ты никогда об этом не думал.

— От берлинского резидента до ГД — это такая огромная дистанция.

— Всем известно, что ты приехал сюда навести порядок. Если бы ты сидел в Лондоне, то наверняка был бы замом у нашего старика.

— Возможно, — согласился Фрэнк.

— О таком варианте был разговор? — не отставал я.

— С разной степенью серьезности, — признался Фрэнк. — Но я настроился на отставку, Бернард. Не думаю, чтобы в мои годы я мог бы взвалить на себя ответственность управлять всей службой. Я сказал, что если старик действительно заболеет, то я могу побыть на капитанском мостике, пока не назначат постоянного человека. Это было бы вариантом спасения от прихода политического выдвиженца. Но заняться реорганизацией, которая необходима ведомству, я не смог бы.

— С этим делом мы здорово опоздали, — заметил я.

— Многие так считают, — согласился Фрэнк. — Но есть преобладающее мнение, что если выбирать из двух зол, то с пустым кабинетом ГД прожить можно, а без резидента в Берлине — нельзя.

— Кабинет ГД фактически пустует уже давно, — сказал я. — Потом, у ГД больная жена. У него же есть процветающий юридический бизнес. А так только время убиваем. Его присутствие теперь малозаметно.

— А какие слухи ходят насчет дальнейшего? — поинтересовался Фрэнк.

— Теперь, когда рухнула империя Брета Ранселера, он числится в претендентах.

Фрэнк извлек трубку изо рта и состроил гримасу.

— Брет никогда не станет ГД. Брет — американец. Это неприемлемо для правительства, для всей службы и для общественного мнения.

— Брет теперь британский подданный, уже несколько лет.