Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

Мира почувствовала, как отец улыбнулся. Он был доволен.

– Увидимся, дочь. Аккуратнее за рулём.

– Хорошо, пап. Обняла.

Как только его голос стих, Мира вздохнула и, невольно закрыв глаза, поблагодарила Всевышнего за то, что отец жив, здоров и находился рядом.

Дорога до места заняла больше часа. Её встретили у главного входа в дом престарелых, а затем проводили в кабинет директора.

Владислав Михайлович, мужчина средних лет, в больших очках и с тёплым взглядом, слегка заикаясь, поблагодарил её, а затем за чашкой чая рассказал немного об этом месте, об их помощи пожилым и потерявшимся людям и о том, как многие сумели обрести здесь не только крышу над головой, но и семью, в которой так нуждались. Многие из тех, кто жил в этих стенах, по его словам, потеряли близких, и он искренне гордился сплочённым коллективом и теми тёплыми отношениями, которые им удалось поддерживать в этом месте по сей день.

Мира внимательно слушала его долгий рассказ и даже успела проникнуться чувством уважения к этому заикающемуся человеку, который, как оказалось, продолжал семейное дело и более двадцати лет назад взял этот дом престарелых под свою опеку.

После беседы с директором Мира познакомилась с некоторыми постояльцами, немного поговорила с ними и лично узнала об их положении.

На душе становилось светлее. И снова сердце окутало это мягкое, ласковое ощущение – словно дуновение тёплого ветра, – что она поступила правильно и всё, что сейчас происходило, происходило во имя добра.

В один момент, во время разговора с одним из пожилых людей, Мира почувствовала приятное тепло, разливающееся внутри неё.

Она улыбнулась милой морщинистой старушке, взяла её руку в свои и искренне произнесла:

– Я была рада с вами познакомиться. Вы – замечательная! Прошу, берегите себя, и пусть у вас всё будет хорошо.

– И ты, милая девушка, береги себя, – с улыбкой проговорила старушка в инвалидной коляске, неряшливо, но мило помахав Мире в ответ.

Когда они с Владиславом Михайловичем обошли всё здание, пришло время прощаться. Они пожали руки, мягко улыбнулись друг другу и разошлись.

Мира вышла из здания и вдохнула полной грудью. Если она ехала в эту часть города с ощущением душевной пустоты, то теперь она чувствовала себя иначе. Да, погода стояла по-настоящему летняя, парк, прилегающий к зданию, успокаивал и окутывал приятной тишиной. Увидев неподалёку от входа скамейку под большим деревом, склонившим к земле свои ветви, Мира захотела посидеть там хотя бы десять минут, прежде чем отправиться домой.

Мысли её уже были спокойны, тугой узел в груди ослаб, и напряжение, сковывавшее всё тело, отступило.

На скамейке под деревом сидела женщина.

Мира подошла к ней и спросила:

– Можно, я присяду рядышком?

После своих слов Мира замерла. Сумка выпала из её рук.

На неё посмотрели карие глаза. Такие родные, притихшие, опустошённые глаза Мерьем…

Женщина сидела слегка сгорбившись, её полуседые волосы обрамляли худощавые черты лица. Когда-то короткие волосы стали длинными и были собраны в маленький пучок на затылке.

Мира не верила своим глазам, словно это было видение. Чувствуя, что теряет почву под ногами, она обессиленно опустилась на скамейку рядом с женщиной.

– Мама? – прошептала она, несколько раз моргнув, вновь и вновь пытаясь понять: не сон ли это? Но это было не видение, а самая настоящая реальность.

Женщина долго смотрела на растерянную девушку, глаза которой налились обжигающими слезами. Годами молчавшее сознание вспыхнуло воспоминанием, ворвавшимся в неспешный ход её мыслей с невообразимой силой.

Женщина несколько раз моргнула и дрожащим и недоверчивым тоном спросила:

– Mənim günəşim[4]?

Мы, соединённые самой Судьбой, обрели наконец друг друга.

Мы, связанные высшей волей, не испугались испытаний.

Мы научились не только любить, но и исцелять.

«Предначертанная 2» | Эпилог

Эпилог

Осень пришла неожиданно, властно окрасив Санкт-Петербург в пламенные оттенки. Деревья в парках и вдоль каналов вспыхнули золотом и багрянцем, а их листья, шелестя под ногами, постоянно напоминали о себе.

Погода стояла мягкая. А ведь в прошлом году в сентябре месяце уже резко повеяло приближающейся зимой. Но сейчас всё было иначе. Сентябрь баловал, ласкал, нашёптывал, а солнце, пробивавшееся сквозь облака, заигрывало с прохожими. Даже Нева, к этому времени обычно хмурая и неприветливая, на этот раз отражала нечто светлое. Мира, выглянув из окна двухэтажного дома семейства Вавиловых, с восхищением в глазах и улыбкой на лице оглядела пёстрый пейзаж, нарисованный самым талантливым художником – жизнью.

– Какая потрясающая осень… – проговорила она, переведя внимание с золотистых деревьев во дворе на девочек, Майю и Тамару.

Они уже полтора часа сидели в гостевой комнате – с тех пор, как братья Вавиловы привезли их и сказали, что ненадолго уедут.

Майя включила свой любимый плейлист, где одна заводная песня сменяла другую. И вот зазвучала та, что заставила девушек улыбнуться и переглянуться. Все они начали подпевать её строкам: «Hardasan sevgilim, gel, gel, gel»[5].

Плечи Майи начали двигаться в такт музыке, пальцы сами складывались в изящные жесты, и казалось, она вот-вот поплывёт по гостиной, подтанцовывая и подпевая. Но вместо этого она стояла рядом с Тамарой и выпрямляла волосы. Её лёгкое настроение с каждой секундой становилось всё игривее.

Тамара, стоявшая у напольного зеркала во весь рост, сама невольно начала двигать плечами в такт музыке, не отрывая взгляда от своего отражения. В какой-то момент она обернулась к Мире, которая стояла у окна лицом к ней, и, опершись бедром о подоконник, жалобно протянула:

– Я выгляжу нелепо…

– Тами, – Мира удивлённо вскинула брови, – ты выглядишь замечательно! – восхищённо проговорила она, с улыбкой рассматривая поистине прекрасный образ девушки.

Мира понимала лёгкую взбудораженность, застывшую в глазах каждой из подруг. Прошедшие три месяца выдались нелёгкими: каждая столкнулась с моментами осознания, принятия и желания идти с тем человеком, которого выбрало её сердце. И сегодня, очевидно, их ждал довольно романтический вечер.

Хотя беременность Тамары проходила крайне нелегко, она выглядела утончённо в своей длинной чёрной атласной юбке, переливающейся блузке и накинутом на плечи пиджаке, которым намеревалась скрыть уже округлившийся живот.

Майя, стоявшая рядом, укладывала свои волосы утюжком:

– Как хорошо, что у тебя здесь есть все вещи, чтобы подготовиться к вечеру. – Сделав шаг в сторону сестры, насколько это позволял провод от утюжка, она довольным взглядом посмотрела в зеркало. – Только не пойму, почему я одна в платье? Да