Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

Накинув верхнюю одежду, они вышли на палубу – в объятия ветра.

Холод ласково коснулся их щёк, медленно пробираясь под одежду. Воздух был насыщен смесью речного или морского дыхания с оттенком водорослей. Ветер шумел, палуба слегка дрожала, и за бортом слышался плеск воды.

– Я хотел попрощаться с тобой перед отъездом, – сказал Ибрагим Асадович, когда они с Мирой подошли к невысокому ограждению по краям палубы.

– Вы опять в Иркутск?

– Да. Объект ещё не доведён до конца. Но, когда мы его сдадим, я ненадолго уеду на родину, – ответил Ибрагим Асадович. – В село, откуда мы родом. Хочу построить там больницу и назвать её в честь Махиры. Пусть то добро, которым было наполнено её сердце, продолжает исцелять и других.

Мира взяла мужчину под руку.

– Я думаю, она будет этому рада.

– Надеюсь, – тихо ответил он, накрыв руку Миры своей. – Она мне не снится, Мира… – голос Ибрагима Асадовича дрогнул. – Хоть каждую ночь я ложусь с мыслью о ней. Неужели моя Махира обижена на меня? – он произнёс это настолько тихо, что слова почти потонули в шуме, исходившем от корабля, и в плеске воды. Но девушка всё услышала. Глаза Ибрагима Асадовича ненадолго поднялись к небу.

– Не говорите так, Ибрагим Асадович. Я уверена, тётя Махира в лучшем мире, рядом с любимой дочерью Лейлой, и души их спокойны.

Эти слова окутали Ибрагима Асадовича невероятным теплом. В его глазах неожиданно появились слёзы. И он не пытался их скрыть.

– Спасибо тебе за всё, Мира. Спасибо, что появилась в нашей жизни, когда мы так в этом нуждались. Спасибо, что позволила моей семье обрести долгожданный покой, даже ценой своего. Знай, моя дорогая, пока я дышу, в любой момент, когда тебе потребуется помощь, я готов помочь.

– Спасибо вам, Ибрагим Асадович.

Они вместе посмотрели вдаль, собираясь с мыслями и чувствуя, что им пора расстаться.

– Если позволишь, я напомню тебе, что ещё осталось немного времени, чтобы принять наследство. Но раз за это время ты не изъявила желания, видимо, оно так и не возникнет?

– Скорее всего, нет, – честно ответила Мира. – Я решила идти своей дорогой, Ибрагим Асадович, и не хочу сворачивать со своего пути. Да и Сюзанна, Дженк… вы же понимаете, они не дадут мне спокойной жизни, если я приму дар Махиры. Честно говоря, я так устала, что сейчас меньше всего хочется с кем-то бороться.

Ибрагим Асадович одарил её по-отцовски понимающим взглядом.

– Это твоё право, дорогая, я ни в чём тебя не упрекаю. Но, будь уверена, они не посмеют тебе навредить. Если ты согласишься принять доли в компании, я буду знать, на что нажать, чтобы их приструнить. Да, это мои дети, и я не могу желать им зла. Но я никогда не прощу той несправедливости, что они совершили по отношению к Махире. Я проявил к ним недостаточно строгости, а затем и вовсе утратил отцовскую силу, что могла держать их в узде. Но в тебе, Мира, я вижу наследие Махиры: её стойкость, выдержку и безграничную любовь. И я не дам тебя в обиду никому из них.

Повисла недолгая пауза. Мира была тронута до глубины души. Ей потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями и получить ответы на те вопросы, которые часто возникали в её сознании.

– Ибрагим Асадович, а что насчёт Ивана? Чем закончится суд?

Ибрагим Асадович посмотрел Мире в глаза, прежде чем ответить:

– Справедливостью. Вот чем. – В его голосе зазвучали стальные нотки. – Иван признался в соучастии, и, хоть суд затягивается, рано или поздно ему вынесут приговор. Он обязан понести заслуженное наказание, и я прослежу за тем, чтобы так оно и было.

Рука мужчины, лежавшая на перилах борта корабля, нервно сжалась. Лицо приобрело суровое выражение, а серо-зелёные глаза сверкнули яростью. Мире нетрудно было увидеть и понять, насколько сильно он был ранен этим ударом: человек, которому он всецело доверял, предал его, нанеся удар в спину.

– Ибрагим Асадович, вы не знаете… что с Мурадом Давидовичем? – спросила Мира неуверенным тоном. Ей было не только страшно поднимать эту тему, но даже произносить имя этого человека. – Просто я читала новости, и там говорилось, что он покинул пост министра и… – она замолчала, не в силах продолжать.

– Он уехал, но куда – не знаю. – Сделав небольшую паузу, Ибрагим Асадович сломленным тоном произнёс: – Будь ты хорошим человеком или плохим, потерять даже одного ребёнка – это как в одночасье лишиться части сердца и умереть. А Мурад умер трижды.

По телу Миры пробежали мурашки.

– Он не связывался со мной, хоть я и пыталась найти его, как бы страшно мне ни было, – призналась Мира. – Потому что после смерти Алана я…

– Доверься судьбе, Мира, – неожиданно прервал её Ибрагим Асадович, чувствуя, что к ним кто-то направляется. – То, что поначалу кажется не твоим, возможно, было предназначено тебе самим Всевышним. Не бойся, просто доверься ей.

Ибрагим Асадович обернулся. К ним подходил Ратмир, накинувший на плечи пальто.

– Можно ещё один вопрос?

Ибрагим Асадович кивнул.

– Что стало с загородным домом Лейлы?

– Я продал участок, – ответил Ибрагим Асадович, – и дом снесли.

Вот, значит, что стало с тем злосчастным местом, куда судьба привела её за истиной, которая стоила не одной жизни.

Мира молча всмотрелась в пронзительные серо-зелёные глаза Ибрагима Асадовича, которые на свету горящего фонаря на палубе отдавали почти чёрным оттенком. Она была признательна ему за то, что сумела получить ответы на волнующие вопросы.

– Я рад, что мне удалось повидаться с тобой, – произнёс Ибрагим Асадович. Он взял руку Миры и вложил её в ладонь Ратмира, который подошёл к ним. – Берегите друг друга. Пусть сердца ваши будут самыми счастливыми. Я по-отцовски благословляю вас на лучшую жизнь. – Обняв каждого на прощание, мужчина направился обратно в зал и сел рядом с Фаридом. Сидевшая за тем же столом Мерьем с дружелюбной улыбкой на лице что-то обсуждала с Ниной.

Ратмир и Мира стояли на палубе. Мира прильнула к Ратмиру спиной. Ратмир обнимал её, чувствуя любимое тепло.

– Спасибо вам всем троим за этот вечер, – проговорила Мира, подняв на Ратмира благодарный взгляд. – Спасибо, что собрали близких нам людей. Спасибо, что напомнили мне о том, что жизнь продолжается и счастье может звучать громко.

Ратмир уткнулся подбородком в макушку Миры:

– Все дороги в моей жизни вели к тебе. В этом я не сомневаюсь. Где-то я был грубым, где-то недостаточно сильным, чтобы посмотреть правде в глаза, а где-то постоянно спотыкался и