Игра с профайлером - Александр Эскрива

гостиной. Он был с Лаурой, своей мамой. Фернандо играл на полу с динозавром размером в пятнадцать сантиметров, а она читала газету на диване. Лаура очень любила читать, она буквально поглощала истории, которые накапливались в том, что Фернандо называл легким чтивом. Их отношения были очень странными. Зачастую они проводили целые дни вдвоем в полном молчании, когда мама наслаждалась «временем для себя», как она его называла. Она говорила об этих временных промежутках как о мимолетных, которыми нужно успеть насладиться. Но правда была в том, что уже несколько месяцев отец Фернандо не спешил возвращаться домой по вечерам, и эти часы для невинного детского восприятия не совпадали.

Фернандо оторвал взгляд от игрушки и внимательно посмотрел на мать. Она читала журнал, держа его на высоте глаз, потому что от других поз у нее болела шея. Однако ее метод чтения был неидеальным: так она избегала боли в шее, но за это расплачивались ее плечи. В этот день выражение ее лица было восхитительным. Она поглощала строчки взглядом на максимальной скорости, приоткрыв рот. Фернандо решил дождаться, пока она закончит, но терпения у четырехлетки было мало.

– Что ты читаешь, мама?

Она положила журнал себе на колени и улыбнулась.

– Журнал, дорогой, – ответила она ласково.

– А что это?

– Это книжечка, полная историй.

– Тех, что ты мне читаешь перед сном?

– Точно! Но есть одна вещь, из-за которой они отличаются. Хочешь узнать какая?

Фернандо закивал.

– Истории, которые я тебе читаю перед сном, не происходили на самом деле. Их кто-то когда-то придумал и записал в книжку, понимаешь? Те, что напечатаны в журналах, реальные. Никто их не придумывал.

– Получается, что Красной шапочки не существует?

– Еще как существует! Но только в сказках. В журнальных историях речь идет о людях, таких, как мы с тобой.

– И мы можем встретить их на улице? – спросил он изумленно.

– Да. Ты даже можешь поговорить с ними.

Фернандо растянул губы в улыбке от уха до уха, и Лаура засмеялась, видя его воодушевление.

– Но знаешь что? – продолжила она голосом потише. – Злодеи в журналах хуже злодеев в сказках.

– Хуже, чем Волк?

– Намного.

– А кто герои?

– Рядовые люди: полицейские, журналисты. Те, которые занимаются поиском злодеев.

– Кто такой жудналист?

– Журналист, – поправила она его, – тот, кто пишет эти истории.

– Но как он узнает о них?

– Журналист больше, чем писатель: он детектив, он защитник закона.

– Ага! Как Бэтмен?

– Как Бэтмен. Только орудует словами.

Фернандо отбросил динозавра и не заметил этого.

– Я буду журнамистом, мама.

На этот раз мама не поправила его. Она ограничилась молчаливым взглядом, прежде чем сделать слегка неодобрительное замечание:

– Работа журналиста иногда бывает очень сложной, дорогой.

– Почему?

– Потому что иногда ты обнаруживаешь вещи, которых на самом деле знать не хочешь.

– Какие вещи?

Преодолев сомнение, она посмотрела на него со сжатыми губами. Фернандо знал, что это значит: у мамы появилась идея. Что за идея? Взгляд Лауры выражал тревогу, и Фернандо с любопытством разглядывал, как на ее лице складываются тонкие морщинки. Она казалась ему самой красивой женщиной в мире. Прошла целая вечность, прежде чем она сказала:

– Хочешь стать журналистом, Фернандо?

– Да.

– Хочешь раздобыть свою первую новость?

– Да! – сказал он с еще большим энтузиазмом.

Лаура медленно кивнула. Затем взглянула на стенные часы и вздохнула. Фернандо ждал дальнейших слов с детским нетерпением. Он хотел, чтобы она сказала, что нужно сделать, чтобы стать журналистом. Он сгорал от желания рассказать ей новость, которая ее удивит так же, как та, которую она читала, когда он отвлек ее, или даже больше. Он хотел, чтобы она гордилась им и чтобы рассказала об этом подругам, как часто делала.

– Договорились. Твое первое задание – найти папу.

– Это легко! – закричал он возбужденно. Быть журналистом оказалось легче, чем он думал.

– Смотри не упусти новость, – поторопила мать с придыханием.

Фернандо поднялся с пола и побежал к входной двери квартиры. Он знал, куда идти. Мама не хотела, чтобы папа курил дома, ей сильно не нравился табачный дым, и она говорила, что он очень вреден для Фернандо, поэтому отец каждый вечер уходил, чтобы, как он иронично замечал, и у него было «время для себя». Один раз Фернандо тайком последовал за ним, как делали детективы, но он его заметил и наказал: оставил без игрушек и сказок на неделю.

Фернандо оставил дверь открытой и спустился по ступенькам лестницы, держась за перила, пока мать наблюдала за ним с лестничной площадки. Перед дверью с номером шесть он встал на цыпочки и позвонил в звонок. Никто не открыл. Но он был настойчив и позвонил несколько раз. И вот в проеме двери возникла Анна, она была в шелковом халатике.

– Привет! Я пришел стать журналистом, – сказал он и забежал внутрь квартиры.

– Фернандо, погоди! – закричала Анна.

– Папа, папа!

Он увидел приоткрытую дверь и направился к ней. Толкнул, и за ней оказался отец, голый, в кровати у Анны. Увидев сына, он перепугался. Побледнел и затрясся, пытаясь что-то объяснить, но Фернандо его не услышал. Он бросился бежать обратно и снова увидел Анну, которая почему-то закрывала себе рот обеими руками. Анна была очень добра к нему каждый раз, когда они встречались на лестнице, и он питал к ней особую симпатию. Он попрощался с ней и умчался: «Пока, Анна!» Но она не ответила. На миг Фернандо подумал, что она рассердилась на него, но он выполнял задание и не мог тратить время на разговоры. Поговорит с ней в другой раз. Он быстро, как мог, сбежал из квартиры номер шесть и вернулся домой. Когда он рассказал обо всем, мама, держась за сердце, погладила его по голове и сказала:

– Ты станешь хорошим журналистом, Фернандо. Тебе осталось лишь записать свою новость.

Этим вечером родители несколько часов ругались. Он спрятался в своей комнате. Сначала приставил глаз к замочной скважине в двери и подсматривал за ними из темноты. Затем перестал смотреть и стал лишь слушать. Он не ужинал. Крики ранили ему душу. Если бы он не спустился домой к Анне, родители не поругались бы. Если бы он не захотел стать журналистом, ничего такого не случилось бы. Они любили бы друг друга, как все другие родители. Но он разозлил их и не смел выйти из комнаты, чтобы попросить прощения.

Несколько недель спустя его первая журналистская новость нашла отражение в документах, сути которых он тогда не понимал. Отец больше не приходил домой. Мать не переставала плакать ни днем, ни ночью. Он пришел