Маленькая красная смерть - А. К. Бенедикт

следовали за ней по широкому коридору с гигантскими потолками и вычурными обоями, мимо черно-белых фотографий Грейс и Фрэнсис, позирующих по отдельности или вместе в разных европейских городах, и мимо огромной цветочной композиции из черных тюльпанов, бордовых роз и белых лилий, оплетенных плющом и гипсофилой.

Лайла редко испытывала зависть — разве что при виде пар, которые прожили вместе так долго, что их руки казались единым целым, — но сейчас она ощутила её холодный укол. Ей не нужны были деньги Грейс — в них не было ничего настоящего. Она хотела той легкости, которую дают деньги. Всё здесь буквально кричало: «Я богата и чертовски красива» на диалекте «Слоун-рейнджеров» [прим. пер. — золотая молодежь Лондона], приехавших в свой загородный дом.

Фрэнсис указала на фото, где они с Грейс были в Париже:

— Её дядя одолжил нам свой джет и устроил частное шоу в «Мулен Руж», где нас учили танцевать канкан.

Джимми с застенчивой улыбкой взглянул на Лайлу. Однажды она была свидетельницей его способностей к канкану во время исполнения «Lady Marmalade» в караоке.

Она улыбнулась в ответ, а затем наклонилась, чтобы рассмотреть фото. Лайла уже видела в сети снимки Грейс, сопровождающей дядю в Аскоте и на других светских раутах, но это фото по-настоящему подчеркивало её красоту. Высокие скулы, большие глаза, ямочка на подбородке. Она была такой симметричной, что могла бы сойти за изображение, созданное нейросетью, если бы не родинка на виске — слишком высоко, чтобы считаться «мушкой». С её деньгами Грейс могла бы удалить её в мгновение ока; то, что она этого не сделала, заставило Лайлу проникнуться к ней симпатией.

Взгляд Грейс тоже подкупал. Она побывала во всех этих потрясающих местах, вроде Флоренции — города, в котором Лайла мечтала побывать, но видела только в фильме «Ганнибал», — однако выглядела грустной. Одинокой. Словно эти пейзажи были для неё нереальными, и она тосковала по чему-то настоящему. Богатство приносило комфорт, но не могло залатать пустующее сердце.

— Вы можете рассказать нам о дяде Грейс? — Лайла уже наслушалась о нем по телефону от Ребекки, пока они ехали сюда. Макс Тернер-Бридлинг, брат матери Грейс, подал официальную жалобу на то, что исчезновению его племянницы не был присвоен высший приоритет. Граучо был в ярости на Ребекку за то, что та не пошла наперекор ему, своему начальнику, и не настояла на ночных поисках в лесу.

— Он, пожалуй, самый богатый человек из всех, кого я знаю, и его почти никогда не бывает рядом — слишком занят. Но он заботится о Грейс. Когда её мама умерла от рака, дядя Макс взял Грейс к себе, потому что её отец не справился. Грейс тогда было года два. Её отец покончил с собой через год или около того.

Значит, Грейс тоже была сиротой. Лайла потеряла родителей в восемь лет. Они возвращались после выходных в Корнуолле, когда в них врезался грузовик. Любимой песней её мамы была «There is a Light That Never Goes Out» группы The Smiths. Лайла любила в шутку говорить, что песня оказалась пророческой; как она и рассчитывала, это всегда заставляло людей ежиться и менять тему.

Их смерть содрала «липучку» с её мира. Больше не к чему было прилепиться, нечему было остановить её мозг от «разгона», нечему было удерживать её на земле — кроме Эллисон. Эллисон держала её за руки, говорила, когда Лайле это было нужно, и просто сидела рядом, когда Лайла могла только плакать. Сироты знают, что такое потеря, лучше многих.

На одном фото Грейс, сделанном на Испанской лестнице в Риме, она приподнимала подол белого летящего платья, подражая модели, но выглядела скорее как маленькая девочка, играющая в переодевания.

— Когда это было снято?

— В прошлом году. Мы проводили лето в Италии.

Лайла провела лето в паршивом отеле на острове Уайт — две ночи, после чего пришлось вернуться в Нью-Форест из-за кражи со взломом в местном супермаркете. Они жили в двух совершенно разных мирах.

— Нам посчастливилось остановиться в отеле «Хасслер», в пентхаусе. — Фрэнсис произнесла это название так, будто они обязаны были его знать. Лайла знала, но притворилась, что нет.

— Он знаменитый? — спросил Джимми. Благослови его бог.

— Там жила Одри Хепберн — мой кумир! — когда снималась в «Римских каникулах». И Грейс, естественно, захотела там остановиться из-за своей тезки. — Фрэнсис сделала паузу, будто ожидая вопроса «а кто такая Грейс Келли?», но Лайла не стала ей подыгрывать.

— Мы можем взглянуть на комнату Грейс? — поторопила она. Ей казалось, что стены коридора начинают на неё давить.

Фрэнсис привела их в большую спальню с кремовыми стенами и атласным постельным бельем цвета ежевичного джема — точь-в-точь как пятнистая сыпь на руках Лайлы. Аккуратные подушки лежали на идеально заправленном покрывале. Дорогие кремы для лица с псевдомедицинскими названиями выстроились на туалетном столике в строгую линию. Корзина для бумаг была пуста, душевая кабина сияла. Единственным признаком того, что здесь живет живой человек, была стопка учебников на прикроватной тумбочке с розовыми язычками закладок-стикеров.

— Она всегда такая аккуратная? — спросила Лайла.

Фрэнсис рассмеялась:

— Ни в коем случае. Она оставляет беспорядок везде, где появляется, но у нас есть горничные, которые приходят трижды в неделю и вычищают всё до блеска. Они были здесь вчера утром, уже после её ухода.

— К вам всегда приходит одна и та же горничная? — спросил Джимми.

— Несколько разных, может, пять? По крайней мере, двух из них зовут Пэм. Или Сэм, не помню.

Лайла и Джимми обменялись взглядом: они оба думали о Фрэнсис Кербишли одно и то же.

— Но я не знаю, кто приходил вчера, — продолжала та. — Я ушла в то же время, что и Грейс. У горничных есть ключи. Я стараюсь с ними не пересекаться.

— Нам нужно название клининговой компании, если можно. И, — Лайла обвела взглядом поверхности, — я заметила, что здесь нет компьютера для учебы. У Грейс есть ноутбук или планшет?

— И то, и другое. А еще телефон и часы Apple Watch.

Не дожидаясь просьбы, Джимми уже звонил техническим специалистам в участок, чтобы отследить устройства. Он вышел в коридор.

— Она взяла их с собой в машину, — добавила Фрэнсис, — так как собиралась по магазинам, а потом в библиотеку. Нам нужно дописать эссе до начала каникул.

Лайла бы не отказалась от «недели чтения». Семь дней, чтобы наверстать всё, что она собиралась прочитать за последние годы. Существуют ли «читательские отпуска»? Должны существовать.

— Куда именно она поехала за покупками?

— В «Уэсткуэй». — Это был самый большой торговый центр Саутгемптона.