Маленькая красная смерть - А. К. Бенедикт

Лайла прижала ладонь к каменной стене, которая сохраняла в доме прохладу летом и тепло зимой. Она бы отдала всё за такой дом. Укромное место, а не съемная квартира с соседями; место с нишами и каминами, закоулками и балками. Место, где можно печь печенье, хлеб и заниматься любовью. Когда её родители погибли, она переехала к бабушке в кирпичный дом, такой же холодный, как и сама бабушка. Как-то раз, на свой девятый день рождения, Лайла нарисовала кудряшки и очки на пятне плесени, растущем у неё на стене, и притворялась, что это её мама.

Под кухонным окном стоял ящик с разными видами грибов. Один был куполообразным и цветом напоминал оперение неясыти, другой — фиолетовый — походил на головку пениса, а у последнего была серая яйцевидная шляпка, с которой капала густая черная жидкость. В землю была воткнута табличка, написанная от руки на щепке: «НАВОЗНИКИ! ОДИН ЯДОВИТЫЙ! НЕ ДОВЕРЯЙТЕ ИМ!»

Собираясь постучать, Лайла заметила клочок бумаги, приколотый к входной двери. Что-то было оторвано или унесено ветром. Когда она обернулась, краем глаза заметила белую вспышку. В воздухе парил лист бумаги, вызвав у неё головокружительный приступ дежавю.

Бумага с надорванным углом взмыла над крышей, пронесясь мимо дымохода. Лайла последовала за ней, обогнув коттедж и пройдя через калитку в длинный рабочий огород, примыкающий к лесу. Когда ветер стих, страница опустилась у приземистой хозяйственной постройки. Из её приоткрытой двери донесся грибной запах тлена.

Подняв бумагу, Лайла прочла записку, написанную тем же почерком, что и таблички: «ДОСТАВКА — ОСТАВЛЯЙТЕ ВСЁ СЗАДИ, ПОЖАЛУЙСТА. Я УШЛА НА РЫНОК В ЛИМИНГТОН! МЕЛЛИСЕНТ Х».

Спустя несколько звонков, которые сделал Джимми, они уже ехали обратно по ухабистой дороге через Брокенхерст к Лимингтону. Припарковавшись, они дошли до рынка через набережную; Лайла вела пальцами по парапету гавани. От реки веяло морем, что добавляло соли к запаху рыбы с жареным картофелем. В животе заурчало. На обратном пути она обязательно купит порцию горячей картошки. И Джимми возьмет, и, может быть, принесет Ребекке пирожок в качестве жеста примирения.

Рынок на Хай-стрит в Лимингтоне был полностью во власти Хэллоуина. Полосатые прилавки были обмотаны лентой «место преступления» и искусственной паутиной, а торговцы щеголяли в масках из фильмов ужасов и ведьминских шляпах.

Все прилавки, кроме одного.

Рядом с мозаикой из мухоморов у церкви Святого Томаса стояла «Грибница», и ей не нужны были никакие атрибуты кануна Дня Всех Святых. Стоя за своими столами, уперев руки в бока и беседуя с покупательницей, она сама была воплощением Самайна. Длинные черные волосы, прямые и с проседью, обрамляли гладкое, но мудрое лицо, обладательнице которого могло быть от пятидесяти до семидесяти пяти лет. Это была одна из самых высоких женщин, которых Лайла когда-либо видела; платок Меллисент Фарлинг с черепами задевал край тента. В своих развевающихся черных одеждах с широкими рукавами она была похожа на готическую фею-крестную. На человека, который знает лес и все его тайны.

— Ты его уже бросила? — спросила Фарлинг девушку, которую обслуживала.

Девушка, которой на вид было не больше двадцати, покачала головой, дотронувшись до ожерелья, оставившего черные пятна на шее.

— Он стал таким милым со мной после… после того случая. Сводил меня погулять, чего сто лет не делал. В глубине души он очень добрый, просто у него сейчас трудный период.

Фарлинг поджала губы и вскинула нарисованные брови.

— Правда! Тот любовный эликсир, который вы мне дали в прошлый раз, сработал.

— Тот «эликсир» был для тебя, а не для него, — вздохнула хозяйка лавки. — Чтобы помочь тебе ценить себя. Для него уже поздно. Он слишком занят тем, что думает о себе одновременно слишком много и слишком мало, чтобы считать тебя кем-то большим, чем собственным зеркалом. Поэтому он будет то обожать тебя, то ненавидеть.

Лайла поймала себя на мысли, что ей бы тоже не помешала такая мудрая женщина рядом в юности — чтобы давать советы и раздавать заклинания. Бабушка раздавала только сказки и ирландский фольклор, и не ради развлечения, а как предостережение.

Поняв, что пялится на Фарлинг, она принялась изучать прилавки. Её мозг, вечно находящийся в поиске деталей, жадно поглощал разнообразие: крошечные лотки с грибами, свежими и сушеными, все с этикетками; сублимированные сморчки, похожие на сморщенные мозги землероек; свежая майтаке (гриб-баран), напоминающая кораллы и пробуждающая её трипофобию; свежие лисички-лобстеры, похожие на некие странные гениталии. И ярко-красные чашечки алой эльфовой чаши.

Домашние кремы, настойки и свечи ручной работы с названиями вроде «Фокус», «Притяжение денег» и «Похоть» были разбросаны на соседнем столе рядом с мерцающими кучками розового кварца, турмалина, цитрина и гелиотропа; бутылки домашнего вина из бузины, «масло воров» и малиновый уксус; смолы мирры, ладана, лабданума и опопонакса; сушеная лаванда, шалфей, розмарин, ромашка, розы и множество других растений с пометкой «Собрано вручную в саду Грибницы».

Последний стол был завален дарами живых изгородей: тыквами разных сортов, каштанами, фундуком, буковыми орешками и грецкими орехами; лавандовым и розмариновым медом; диким щавелем и чесноком; вареньем из ежевики, терна, шиповника, бузины и боярышника… А в большой корзине лежали блестящие яблоки — наполовину красные, наполовину зеленые.

Джимми стоял с открытым ртом, качая головой. Лайла не была уверена, чем он поражен больше: яркостью прилавка или подробностями личной жизни покупательницы.

— Вот, милочка, это — поппет. — Фарлинг протянула девушке тряпичную куклу размером с ладонь, с волосами из ниток того же цвета, что и у её владелицы. — Хочу, чтобы ты пошла домой и заботилась о ней. Говори ей, какая она сильная и стойкая, что ей не нужно чье-либо одобрение. Окропи её словами, которые сделают её могущественной. И не позволяй своему парню прикасаться к ней.

— Спасибо, Мелл. — Глаза девушки сияли, когда она прижала куклу к себе.

— И почитай про «лавбомбинг», «брэдкрамбинг» и психологическое насилие, — не удержалась Лайла.

— Теперь это уголовное преступление, — серьезно добавил Джимми. — Никому не должно это сходить с рук.

Когда девушка ушла, Лайла сделала шаг вперед.

Меллисент Фарлинг улыбнулась.

— Инспектор Ронделл! Какие у вас большие глаза.

Холодок пробежал по шее Лайлы, и она резко остановилась.

— Почему вы это сказали? — Эхо фразы с фотографии Эллисон и упоминание её фамилии были такими же тревожными сигналами, как красные шляпки эльфовых чаш.

Тонкие губы Фарлинг дрогнули в усмешке, будто её забавляло беспокойство Лайлы.

— Потому что вы смотрели так, будто никогда раньше не видели грибов. Могу порекомендовать самый свежий товар, собранный этим утром. — Её