Маленькая красная смерть - А. К. Бенедикт

— Что мне делать?

«Тебе нужно платье — эта рваная ночнушка тебе не поможет. Платья покойных хозяек в комнате внизу. Надень то, что понравится, они не будут против. Их призраки будут рады твоему побегу».

— А дальше? Мне всё еще нужно выбраться из дома.

«Иди на кухню. Попроси его, вежливо и наивно, дать тебе немного сыра, чтобы перекусить до ужина. Затем положи сыр в дыру у плинтуса на вершине лестницы. Жди, пока выйдут мыши. Поймай их и неси вниз. Выпусти их в кухне, и он выбежит во внутренний двор. [7] Беги следом, мимо него, на свободу. Поспеши, и ты получишь вольную».

И Эшли сделала так, как велела ей комната: положила выпрошенный кусок зрелого стилтона у дыры в стене и поставила ловушку — коробку с привязанной бечевкой. Шепча извинения и обещания пойманным мышам, она спустилась по окровавленной лестнице.

У дверей кухни, когда похититель занес нож, чтобы нарезать тыкву для супа, Эшли открыла коробку и выпустила мышей.

Грызуны бросились к плинтусам, пробегая по ногам похитителя. Он взревел и закричал, размахивая ножом и бросившись, как и предсказывала запретная комната, к задней двери. Он даже не воспользовался ключом, а просто навалился на неё всем телом, пока петли не вылетели.

Эшли проскочила мимо него, пока он отряхивал ноги от бегающих мышей. В дальнем конце двора была деревянная дверь, не запертая на засов. Рванувшись к ней, она всем существом устремилась наружу, к лесному запаху сосны, грибов и свободы. Деревья тянули к ней свои ветви-руки.

Но она была слишком медлительна.

Руки сомкнулись на её шее, затем сильная рука прижала её к нему. Она кричала, когда он тащил её обратно на кухню, отбивалась ногами, когда он волок её вверх по лестнице, но он не проронил ни слова, пока не дотащил её до самого верха.

— Я говорил тебе, что будет. — Его голос был спокойным, почти ласковым.

Одной рукой всё еще сдавливая ей горло, он поднял ключи от двери.

— Я сказал, что если ты попытаешься сбежать или войдешь в запретную комнату, ты умрешь. Это твоя вина.

Эшли попыталась что-то сказать, но гортань была пережата. Где-то на задворках сознания мелькнула незваная мысль: Всё всегда должно было закончиться именно так.

Дверь в комнату открылась без единого скрипа. Внутри на стенах не было крови — только кусты роз, доходившие до потолка и грозившие иглами шипов. Кровать из тюков сена выглядела чистой и уютной, на ней лежала длинная ночная рубашка, дожидаясь свою хозяйку.

В отчаянии она искала спасения. Может быть, он не собирается её убивать. Может, он просто запрет её в этой комнате. Это ведь магическая комната — она рассказала ей про мышей, пыталась защитить. Наверняка, если её оставят здесь, она поможет ей снова.

Заперев дверь, он грубо оттолкнул её.

Упав на ковер, она прошептала комнате: «Помоги мне!».

Но комната замерла, как и она сама.

Когда он открыл большой деревянный шкаф с торжественной серьезностью ритуала, Эшли почти ожидала увидеть внутри скелет. Вместо этого на красной бархатной подушке лежала золотая туфля на тонкой блестящей шпильке. Рядом лежали четыре дохлые мыши в крошечных фраках и рококо-париках. Поблизости лежала тыква с тикающим циферблатом.

Её похититель склонил голову и поднял туфлю. Он опустился перед ней на колени, протягивая её на ладони.

И тут она увидела, чем на самом деле была эта шпилька. Тонким стилетом.

Эшли молитвенно сложила руки, умоляя пощадить её жизнь.

Нож поймал блик света, когда он занес туфлю над головой.

Лезвие прижгло её слова, когда он полоснул шпилькой по её горлу. Она упала на спину, всё еще молясь. Её затухающий взор замер на тыкве, пока он раскладывал мышей рядом с ней.

Ковер впитывал кровь, хлынувшую из её тела.

И последней мыслью Эшли было то, что жизнь несправедлива — в конце концов, это была не добрая сказка, а злая.

[5] Спасибо за ваши замечания и за то, что показали (а не просто рассказали), насколько вы серьезны. Я всегда прислушиваюсь к редакторам, особенно когда они могут вырезать твоё сердце.

[6] #некаждыймужчина!

[7] Очевидно, вы не боитесь мышей: надеюсь, это еще один пример того, что вы не похожи на этого конкретного антагониста!

Глава 15. Грибница

Коттедж Меллисент Фарлинг стоял в конце длинного частного проезда в Крэйнс-Мур, неподалеку от Бёрли. Первый раз они проскочили мимо, не заметив тропинку, которая круто сворачивала с шоссе прямо в чащу.

— Побереги подвеску, Джимми, — сказала Лайла, когда со второй попытки машина затряслась мимо знака «ЕЗЖАЙТЕ ДАЛЬШЕ ДО «КОТТЕДЖА В НЬЮ-ФОРЕСТЕ»!» и угодила в выбоину.

— Дорога — сплошные зигзаги. — Джимми прижал руку к животу, когда гравийная тропа вильнула сначала вокруг боярышника, а затем вокруг пня.

— Может, это чтобы не наехать на крепость «Дивного народа», — Лайла почесала на правой руке тревожный волдырь, желтый и куполообразный.

— Мне нравится, что ты так увлекаешься всякими сказочными штуками, — сказал Джимми. — Ты во всё это веришь?

— Не знаю, — ответила Лайла. — Хотелось бы верить, наверное. Если мозг хотя бы на долю секунды допускает, что суеверие может быть правдой, оно способно стать реальностью.

Джимми постучал по колену.

— Ты мне напомнила. На выходных мы с Хейзел устраивали пикник в Болью-Хит. — Хейзел и Джимми были вместе уже много лет. Милейшая пара. Лайла старалась лишний раз не видеть их вместе — слишком остро колола зависть. — Я видел указатель к «Пещере Жеребячьего Пикси». Я никогда раньше не слышал о них, пока ты не рассказала, но теперь я вижу места, названные в их честь, на каждом шагу. Теперь не могу смотреть на лошадь, чтобы не подумать, будто это фейри под прикрытием, завлекающий пони на погибель.

— Я чувствую то же самое по отношению к людям. Любой из них может оказаться преступником в гражданской одежде.

Джимми картинно вздохнул:

— Мрачный же у тебя взгляд на мир, напарница. Ты ведь на меня так не смотришь?

— Конечно нет, — ответила Лайла.

В конце проезда — так далеко, что Лайла была уверена: они уже сменили почтовый индекс, — машина прогрохотала по решетке для скота и остановилась у «Коттеджа в Нью-Форесте». Единственное жилье на этой дороге полностью оправдывало свое клишированное название. Последние летние розы, высохшие и побуревшие, вились вокруг деревянной двери; темные тюдоровские балки прорезали кремовый пербекский камень; створчатые окна жались под неповрежденной соломенной крышей. Резкий ветер кусался, пахнув яблочной свежестью.