Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

Сложившаяся система просвещения донесла до меня эту бесполезную информацию, вместо того чтобы рассказать, чем восхищался и что воспевал в своих работах этот удивительный человек, как он умел преображать людей в лучшую сторону на своих полотнах.

– Камешек в мой огород, – грустно улыбнулась писательница. – Хотя я и никогда так не поступала, но моя братия, популяризаторы искусства, действительно грешит тем, что на первый план выставляет «шокинг», подменяя рассказы о творчестве скандалами и сплетнями. Часть греха таких горе-просветителей на мне.

– Почему они так поступают?

– Не знаю. Отчасти из-за снобизма. Считают, что простолюдины понимают только «шокинг», а красоту понять не в состоянии. Чернь, что с нее взять! А ведь именно таким отношением мы как раз и превращаем публику в чернь, намеренно пробуждаем в людях самое низменное, вместо того чтобы звать к высокому и прекрасному.

* * *

Приступить к допросу молодежи не получилось. Пикнул мессенджер, Крячко оповестил о том, что ноутбук Святского взломан. Пусть Павел с Полиной еще немного поговорят о чувственной живописи Гогена. Гуров заспешил в кураторскую. Работать рядом с холодеющим трупом ему не хотелось ни при каких обстоятельствах. Вдобавок полковник опасался затоптать улики. Поэтому он обратился к Ольге, которая сидела на пуфике напротив Алекса и ловила каждое его слово.

– Потом организуем точечную рассылку по федеральным топ-медиа… – излагал бородач предстоящую стратегию, но прервался, заметив приближение Гурова.

– Ольга Борисовна, простите, что прерываю, – сказал Лев Иванович. – Мне нужен ключ от любого свободного офиса. Вы ведь работаете в бухгалтерии?

Она закивала, вынула из кармана связку ключей и отцепила от нее один. Почему она не носит ключи от кураторской и бухгалтерии на одной связке? Тут-то Гуров догадался, что Ольге полагалось владеть лишь одним ключом – от бухгалтерии, где находилось рабочее место менеджера. Ключ от кураторской Дементьевой не нужен и не положен. И тем не менее он нашелся в кармашке серого жакета тогда, когда Ольга с Гуровым обнаружили тело Святского.

Лев Иванович взял ключ и поблагодарил так же кивком, после чего покинул главный зал. В присутствии этой «ясновидящей» отпускать какие-либо комментарии касательно ключа от кураторской не следовало, чтобы Ольга не насторожилась раньше времени.

Полковник отпер дверь в бухгалтерию и перенес туда ноутбук, дистанционно разблокированный айтишниками из управления. Отыскал стол, не заваленный бумагами, поставил лэптоп, поудобнее уселся в кресло, предварительно закрыв дверь.

Поиск папки с видео не отнял много времени. Гораздо более трудной задачкой оказался выбор ролика, которых, как показывал счетчик проводника, Святский снял сорок восемь штук. Сначала Гуров решил действовать наугад, чтобы получить общее представление о том, как вел дневники умерший.

Лев Иванович кликнул на один из файлов ближе к середине списка. На экране появилось узнаваемое помещение кураторской, погруженное в полумрак. Запись велась поздним вечером, именно так, как и говорила Ольга. Пятно света от настольной лампы выхватывало из темноты старческое лицо нестарого еще мужчины. Морщины тесно сгрудились над крутыми дугами седеющих бровей, из-под которых серые глаза бросали пытливый взгляд на зрителя.

– Сегодня ровно пятнадцать лет, как Лиза ушла от меня, – заговорил Святский. Бездушность цифровой записи не смягчила его горечи. – Пятнадцать лет я трусливо прятался в работе и в исследованиях, пытаясь не замечать пышной, манящей жизни вокруг. Боялся влюбиться вновь и повторить прежние ошибки, боялся подвести и оттолкнуть от себя женщину. Словно во сне прошел возраст с сорока до пятидесяти, когда нормальные, решительные мужчины возносятся на вершину своих интеллектуальных и творческих сил. Имей я хоть крупицу смелости искать любви, то избежал бы мучительного одиночества и вновь сделался бы счастливым. Голова кружится от мысли, сколь многое я бы создал, какими плодотворными трудами наполнил лучшие годы. Я служил бы музам и людям, но вместо этого предпочел бояться, жалеть себя и зарыть поглубже свои способности. Как хорошо, что мне повезло наконец прозреть, и мое сердце вновь открылось для женских чар! Запоздало? Возможно. Признаю, я многое упустил…

Любопытная информация из биографии Святского, но пятнадцать лет – внушительный срок, чтобы питать надежду найти в прошлом полезные зацепки. Воды утекло столько, что хватит на Обь с Иртышом. Вряд ли бросившей художника Лизе известно хоть что-то о загадочном нагане, ставшем во всех смыслах этого слова причиной трагической смерти Олега Тимофеевича. Гуров провел рукой по волосам и без раздумий кликнул на другой файл чуть дальше по списку.

– Упрямо мечтаю написать эту работу, «Иван Гирин и Сима Металина», – воодушевленно заговорил с экрана Святский. – Хочу показать их на мосту Ашвинов. Конечно, мои герои не будут такими, как их изобразил Иван Ефремов в «Лезвии бритвы». Это будет всецело мое видение. Но психологию персонажей я постараюсь передать с максимальной точностью. Иван Гирин духовно близок мне, как близок и его гениальный создатель. Я вижу Гирина и Симу, вижу их вместе, но что-то от меня постоянно ускользает. Дело не двинулось дальше эскизов.

Гуров догадался, что речь идет о героях романа, которых художник желал изобразить на холсте. Елена Рябова об этом рассказывала. Не то, к расследованию не относится. Лев Иванович запустил следующий ролик.

– Позволю себе развить мысль Ивана Ефремова, – пылко говорил Святский, словно обращался к воображаемой аудитории. – Мы, художники, увлеклись тем, что стремимся отразить лишь важное для эстетов, впадая при этом в уродство и кощунство. Пытаемся выдавать изображаемое нами за нечто осмысленное и бежим от подлинной красоты, которая интуитивно понятна всему обществу, всем духовно чистым и здоровым людям, чуждым нашего зазнайства и чванства. Таковая интуитивная, если не сказать инстинктивная, красота единственная должна быть целью настоящего художника.

Какие удивительные мысли, это же можно слушать часами! И хотелось бы, да времени нет абсолютно. Пришлось закрыть видеофайл и пролистать список роликов до конца, чтобы найти и запустить последний, записанный накануне поездки в краеведческий музей. Здесь-то наверняка прозвучит нечто полезное.

– Что тут сказать? Итог многолетним поискам будет подведен на следующей неделе. Я договорился с Бескоровайным, еду к нему в Елховку. Очень надеюсь, что в его музее хранится именно тот предмет, который я ищу.

Очевидно, что упомянутый Бескоровайный – директор Елховского краеведческого музея и речь идет о нагане. Возликовав, Гуров прильнул к экрану, а Святский меж тем задумчиво продолжал:

– Сегодня весь день пытаюсь вспомнить, когда же начался этот квест – поиски старого бельгийского револьвера. Поднимать ранние записи лень, а в голове все перепуталось. Точно помню, что до локдауна, то есть год или восемнадцатый, или девятнадцатый. Также помню, какая публикация подвигла меня на это исследование. Мне попались в руки результаты проведенной