Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

Я здорово в себя вложилась и временем и ресурсами, потому что я статусная девушка. Встречаться со мной для мужчины – значит подчеркивать свой высокий статус. И у меня есть нормальный бойфренд, он из московской элиты, наследник крупного антикварного бизнеса. А этот Павлик… У него же нет статуса, да и художник он так себе. Зачем мне такой? Конечно, он ничего не мог и не собирался мне предложить. Просто знакомство со статусной девушкой чешет ему эго.

– Тешит эго? – деликатно подсказал правильный вариант Лев Иванович, прилагая усилия, чтобы не рассмеяться.

– Ну да, я так и сказала, – невозмутимо отреагировала Аверина. – Вот только обломись, мальчик! Ничего я ему чесать не собираюсь, сам себе пускай свое эго чешет, дебил! Да еще и троллил меня. Сказал, что они с этим его Гогеном тезки. Я что, дура набитая? Гогена-то звали Поль, а не Павел.

– Хочу вас успокоить, Павел вас не троллил. Его имя на французском читается как Поль. Так что эти двое действительно тезки.

– Да ладно?! Прикольно! – хохотнула она. – А как на французском будет Полина?

– Ваше имя и есть французское по происхождению. Французы произносят его «Полин». А вообще должен сказать, имя «Полина» звучит примерно одинаково на всех языках, – заверил Лев Иванович. Он не стал убивать девушку известием, что Полина является женской версией имени Павел. Вряд ли Аверину обрадует, что они с «неудачником» зеркально отражают один другого. Кстати, кудрявый при знакомстве вполне мог рассчитывать на магию имен-двойников, напрасно надеясь, что красавицу зацепит такое, словно судьбой предначертанное сродство: Paul плюс Pauline.

– Зашибенно! – поразилась девушка и в порыве веселья захлопала в ладоши.

Как и предполагал Гуров изначально, Аверина – натура довольно поверхностная и бескультурная. Книги берет в руки редко и, вполне вероятно, сегодня впервые в своей жизни посетила картинную галерею.

– Если не секрет, Полина Дмитриевна, что вас привело в «Пост-Москву»? Как вы узнали про это место?

– Да как вам сказать… – Она на пару секунд задумалась, затем с важным видом, как по заученному, ответствовала: – Я искала приличные заведения для духовного развития в нашем городе, и друзья посоветовали «Пост-Москву». Сказали, отпадное местечко.

– И как вам здесь? Считаете, не обманули вас друзья?

– Нудятина сплошная, кринжовые картины, – откровенно заявила девушка. – Каля-маля какие-то, я в пять лет такие же рисовала. Меня только одна зацепила.

Гуров уже знал, что это за картина. Разумеется, «Ее звали Вайраумати» Гогена, в которую Аверина вглядывалась с немым обожанием.

– Можно узнать чем?

– Да много чем, – неопределенно произнесла Полина. То ли ей не хватало словарного запаса, то ли не хотелось признаваться в чем-то глубоко личном, но девушка предпочла уйти от прямого ответа. – Египетскими мотивами, например. Я люблю все египетское.

– У вас отличный вкус, Полина Дмитриевна. Ваш бойфренд наверняка счастлив с вами.

Спроси кто-нибудь Гурова, зачем он сейчас произнес эту фразу, и он бы не смог объяснить внятно. Промычал бы что-то неопределенное. Идею подсказал внутренний голос, и она блестяще сработала. Девушка стыдливо потупила глаза, затем нерешительно прошептала:

– Я вас обманула, простите. Мне это место не друзья посоветовали. Мой парень хочет меня сюда привести на экскурсию. Он такой умный, такой головастый! Он унаследовал от отца антикварный магазин, постоянно работает с картинами, там с вазами всякими. Денис все знает об искусстве, без шуток. Я не хотела сесть в лужу, поэтому решила заранее сходить на выставку, чтобы разведать что-нибудь о художниках. Мне хотелось, чтобы Денис мной интересовался не только из-за моей внешности. Я очень боюсь его упустить, я должна удержать его.

– Ничего, это не страшная ложь, – успокоил ее Гуров. – Мне приятно слышать, что вы пришли в галерею ради своего молодого человека. Знаете, что я вам посоветую? Когда придете сюда с ним, подведите к вашей любимой картине и перескажите миф о Вайраумати. Быть может, Денис захочет отвезти вас в отпуск на остров Бора-Бора.

– Шикардос! – всплеснула руками Поля, невинно заулыбалась и сняла маску Снежной королевы, показав глупенькую детскую мордашку. – Ты классный чел, по чесноку!

Нежданно-негаданно в Гурове пробудился родительский инстинкт. Лев Иванович обнаружил, что изо всех сил гонит от себя мысль о возможной причастности девчушки к убийству.

– Надо же! Спасибо, Полина, – перешел с нею на «ты» Гуров. – А сейчас так же честно ответь еще на несколько вопросов.

Дальнейший допрос не принес ничего сколько-нибудь полезного. Полковник узнал, что Авериной двадцать один год, что в момент выстрела она находилась в главном зале, что от испуга сначала присела на пол, а потом вприпрыжку бросилась за толпой посетителей, выплеснувшейся в фойе. Никого подозрительного в этой панике Полина не разглядела, да и не пыталась.

Противоречия в истории девушки отсутствовали. Кроме того, ей хватило честности раскрыть истинные мотивы посещения галереи, хоть признаться в мелком мошенничестве и было непросто. Похвально, что «статусная» Полина нашла смелость рассказать, как старается всеми правдами и неправдами подцепить богатого жениха.

Тем не менее Лев Иванович не смог не заметить, что она, как и другие женщины, отказалась подробно ответить на вопрос о любимом полотне. Остальные – Дементьева, Рябова, Павловская – тоже не были до конца откровенны, постарались что-то утаить. Нельзя исключать, конечно, что причиной недомолвок послужила обыкновенная застенчивость в присутствии мужчины. Если бы допрос проводила женщина-оперативник, эти дамы без стеснения поведали бы ей о каких-то интимных переживаниях, которые у них вызывают любимые картины. Или нет? Почем знать!..

* * *

Последний свидетель – и он же последний подозреваемый – Павел Гордеев с блаженством на лице слушал разговор между Ольгой и Алексом, похоже забыв о том, как его унизительно отшила Полина. Время от времени молодой художник встревал в обсуждение, к чему Дементьева с Новиковым относились вполне благосклонно. Приближаясь к этому трио, Гуров уловил обрывки беседы. До полковника дошло, что «инфоповодом» Алекс назвал убийство Святского и теперь друзья-товарищи планировали, как с наибольшей выгодой для галереи осветить смерть Олега Тимофеевича.

Естественно, выставки картин – это бизнес, причем требующий немалых вливаний. Заботиться об имидже учреждения также необходимо. От этой непростой и ответственной работы зависят зарплаты специалистов, гонорары художников, сохранность бесценных шедевров, воспитание и просвещение публики. Словом, в действиях Ольги и Алекса на первый взгляд не усматривалось ничего предосудительного. Но назвать «инфоповодом» трагическую гибель человека, которого оба знали лично… В выборе циничного слова сквозило отвратительное бездушие.

– Таким образом, пул текущих задач включает три позиции, – подводил итоги Новиков. – Во-первых, адаптируем пресс-релиз для федеральных и столичных СМИ. Во-вторых, создаем страницу памяти на сайте галереи и получаем первые комментарии от