Не верь глазам своим - Лариса Павловна Соболева

В следующий миг Георг вынужден был прерваться, а Сергея так и вовсе перекосило. Неожиданно распахнулась дверь и вошла… так и хочется неприличное слово вставить. Итак, вошла папина жена Злата. В некоторой степени она соответствует имени, волосы у нее золотые, спускаются прямыми линиями ниже груди, челка ровная, почти полностью закрывает брови. Видимо, с утра перед больницей побывала в салоне, где и отполировали волосы, потом поехала к раненому мужу. У нее и глаза золотистые (свои собственные), а в остальном – силикон во всех выпуклых местах и килограмм косметики.

– Котики, это вы здесь? – удивилась она.

– Нет, здесь Дед Мороз готовит подарки к Новому году, – угрюмо сказал Сергей, вставая из-за стола.

Злата вошла в кабинет, распахнула норковую шубу цвета шоколада в стиле ретрошик, руку положила на талию и застыла, пытаясь выбрать место, куда усадить свою шубу. Одновременно Георг бросил ей встречный вопрос:

– Тебя удивляет наше присутствие в кабинете?

– Но меня же вы не предупредили, что будете здесь.

О, как! Ее уже предупреждать обязаны! Сергей набычился, готовый наговорить ей бесконечно много «ласковых» слов, после чего она обязана будет удавиться, к его радости. Выручил Георг. Взяв свое пальто, небрежно брошенное на диван, кинул в ее сторону:

– Извини, у нас не было инструкций отчитываться перед тобой. И как же ты очутилась так далеко от дома, радость наша?

Иронии она не заметила, защебетала:

– Проезжала мимо… из клиники возвращалась, вот! Смотрю, в окнах кабинета моего мужа свет горит, дай, думаю, загляну, кто тут и зачем.

– М! – промычал Георг. – Крюк сделала, чтобы проехать мимо.

– А внизу не доложили, что здесь я с Карелиным? – поддел ее Сергей.

– Я не спрашивала. – И конкретно Георгу: – Встретилась с подругой, решили кофе попить, стресс снять, заехала в аптеку, так и попала на эту улицу, понял, остряк?

И плюхнулась в кресло у стены.

– Ну, посмотрела, – констатировал Сергей. – Надолго не устраивайся, мы уходим.

– А я немного отдохну здесь, целый день в клинике на ногах.

– Извини, никого оставить в кабинете отца не могу.

– Я жена!

– А я сын. И теперь несу ответственность за все папино хозяйство.

– А может, Юра меня назначит нести ответственность.

– Когда назначит, тогда и понесешь. А сейчас, будьте любезны, маменька, несите свой организм вместе с шубой до дому до хаты.

– Хм! – подскочила негодующая «маменька».

Наверняка тоже хотела наговорить пасынку много слов из прошлой своей жизни в местах скопления деклассированных элементов. Ее Георг не выручал, напротив, ухмылялся, она сама сообразила, что этого не стоит делать, улыбнулась:

– Какой невоспитанный ты, сынуля. Или с женой поссорился, поэтому невежливый?

Он распахнул дверь и жестом пригласил ее на выход, сказав:

– У меня было тяжелое детство, потом тяжелая юность, а сейчас тяжелая работа с психологическими нагрузками. Давай, давай на выход, маменька. Домой хочется, есть хочется, спать хочется.

Злата запахнула шубу и стремительно прошествовала мимо него, только не ушла, ждала, когда Сергей закроет кабинет, потом, идя к лифту, пристала к нему:

– Сережа, возьми меня на работу, а то с ума сойду от скуки.

– Хм! – был его ответ.

– Ну, возьми меня хоть кем-нибудь.

– Кем? – остановил тяжелый взгляд на ней Шевелев. – Тебя даже в секретарши нельзя брать, с ошибками пишешь.

– Секретарша не только печатает и пишет, – возразила Злата. – Могу кофе варить и приносить. Я обаятельная, знаю толк в юморе, могу поддержать разговор…

– Хаа… хаа… хаа… – заржал Карелин ехидно и протяжно. – Извини, Злата, я просто вспомнил один эпизод из сегодняшнего дня.

– Могу занимать ваших партнеров светской беседой, – продолжила она уговоры, – это поможет вам наладить контакты.

Карелин едва сдержался, чтобы снова не засмеяться, а Сергей, оставаясь серьезным, развел руками и предложил:

– У нас нет вакансий, только уборщицы нужны. Пойдешь?

– Я?! Уборщицей?! Ты сдвинулся?

К этому времени они вышли из здания, Сергей слегка поклонился:

– До свидания, маменька.

Фыркнув, Злата отправилась к своей машине и лихо, с визгом колес, из-под которых вылетали снежные комья, выехала с парковки. Проводив ее снисходительной улыбкой, Карелин обратился к Сергею:

– Она правда дура или прикалывается?

– Не-а. Главное ее достоинство – изумительная дура с претензией на значимость, светскость, оригинальность. Это существо безмозглое, но имеющее свое мнение по всякому тупому поводу, которое высказывает не к месту. Каким-то непонятным образом, при всей искусственности и глупости, а отца она сразила.

Карелин одобрительно закивал головой:

– Ну, знаешь ли, такой скачок в карьере среди жен не каждой удается, следовательно, полторы извилины все же имеются под волосами.

– Дура, дура, – заверил Сергей. – В кубе. Приспособляемость не есть ум, это инстинкт выживания, а остальное… к человеку разумному отношения не имеет. Ни такта, ни чувства меры, ни ума, а манеры… Но отец от всех этих качеств тащится. Не хотел бы я очутиться на месте отца в его возрасте, с ней он выглядит не умнее своей нынешней жены.

– Говорят же, седина в бороду, бес в ребро. Пока, Серега.

– Угу, до завтра.

Разошлись по своим автомобилям, Георг умчался, а Сергей не тронулся с места, не хотелось ему ехать домой.

* * *

Утро. Роман вез двух соседок в дом, в котором обе провели долгие годы, а пару дней назад до этого Вероника заявила за ужином:

– Я знаю, с чего начну. Хочу найти женщину, которая меня родила.

– Это невозможно! – воскликнула импульсивная Ангелина Львовна.

– А кто советовал начать с невозможного? – подловила ее Вероника.

– Да, но… почему? Зачем тебе твоя мать?

– Она нужна мне только для одного: чтобы точно знать, одна я родилась или на свете живет моя копия. Только мать знает, сколько родила детей.

Ангелина Львовна озадачилась, поразившись упрямству Вероники, ведь есть документ отказа, с другой стороны, она сама пошла бы этим путем.

– Ну, не знаю, не знаю… – произнесла. – У нее своя жизнь, наверняка есть семья, дети, муж, вдруг являешься ты…

– Докладывать ее семье, откуда я взялась, не буду, – перебила ее Вероника. – Для меня она совершенно чужой человек, я не собираюсь ей мстить, внося в ее жизнь проблемы. Мне нужна уверенность, чтобы определиться с поисками. Если родилась только я, поиски концов будут одни, если же нас двое, то и поиски будут другими, понимаете? Я хочу исключить ошибку, ведь ошибка в поисках – зря потраченное время и нервы, да и деньги, которые нужно где-то взять.

– Ну, раз так, я созвонюсь с приятельницей, она еще там работает, попрошу помощи, – сдалась Ангелина Львовна.

Приятельница согласилась встретиться, удивив Веронику, которая не предполагала, что будет так легко добыть сведения о родной матери. Лишь бы