Не верь глазам своим - Лариса Павловна Соболева

Обычный особняк прошлого века сталинского стиля, предназначенный для пионеров, детских домов и молодежных центров, окруженный кованой оградой. Внутри сад, огород, площадка для игр и спорта, компактно и умно спроектировано – в этом доме росла Вероника. Но с тех пор, как она ушла отсюда в большую жизнь, все немного обветшало и, показалось, сузилось, уменьшилось, правда, в данную минуту это неважно. У ворот их ждала пожилая женщина, которую Вероника не признала, зато та, увидев ее, выразила восторг:

– Вероника! Ты стала красавицей! Я отлучилась на минутку, уж извините, у нас тут порядки сильно изменились, поэтому…

– Да, да! – встрепенулась Ангелина Львовна. – Давай отойдем.

Она сжала руку Вероники, вдобавок кивнула, мол, жди меня здесь, и обе женщины отошли к скверу неподалеку, разговаривая между собой. В сквере они дошли до скамейки, не садились, женщина отдала книгу, Ангелина Львовна нервически сунула в карман ее куртки что-то плоское, после вернулись назад. Женщина помахала Веронике и ушла в детдом.

– Ну, вот, – закряхтела Ангелина Львовна, устраиваясь в машине на заднем сиденье, затем протянула книжку. – Держи, здесь отказ твоей матери. Ромочка, трогай, дорогой.

– Так легко отдали? – не верилось Веронике. – Я просто… просто…

– Милая, в наше время действительно многое просто, разумеется, при определенных условиях.

– Невероятно… – Открыв книгу, Вероника нашла документ, развернула его. – А что за условия? Я готовилась к долгим переговорам, поискам, а вы…

– А наша Ангелина Львовна купила твою бумажку, правильно? – догадался Роман, сдавая назад. – Вот и все условия.

– Вы купили? – обалдела Вероника. – Взятка, да? И дорого?

– Не дороже денег, – глядя в окно, сказала та. – Я заплатила за аренду документа, а не купила. Отказ нужно вернуть.

– Вы и взятка несовместимы.

– Пф! Очень даже совместимы, – возразила она беспечным тоном. – Тем более когда от какой-то бумажки зависит жизнь, и не одна. Успокойся, нынче мир устроен по подлым законам, когда-то будет по-другому, обязательно будет. Проще смотри на вещи.

– Я верну деньги, обязательно верну.

– Молчи лучше, не зли мою тонкую натуру. Скоро тот свет меня примет, с собой не унесу, ты лучше дом, детей и мужа верни. А мой вклад в твою неприличную историю будет отчетом, когда предстану перед главным судией.

На последней фразе Ангелина Львовна подняла указательный палец вверх, указывая, где живет главный судия, и отвернулась к окну.

Вероника изучала строки, ставшие решающими в ее жизни, когда она появилась, нежеланная, на свет. Ничего не чувствовала, обиды и в детстве не посещали, она умела себя ограждать от тоскливых дум, а в данную минуту тем более ум занят был далекими от сентиментальностей мыслями.

– Эта женщина наверняка фамилию сменила, когда замуж вышла, – произнесла вслух Вероника. – Я тоже Шевелевой стала… Где искать эту Салех Ирину Евгеньевну, не представляю.

– У меня есть друг-айтишник, давай к нему обратимся, – предложил Рома. – Он умеет вытаскивать инфу из инета. Народ торчит в соцсетях, пóстят себя со всех сторон, хвастают, сплетничают, с одноклассниками тащатся от воспоминаний. Где-то мелькнет и фамилия Салех. Это среди Ивановых-Петровых нужного найти почти невозможно, потому что их немерено, а фамилия Салех редкая, знаешь ли, сейчас нет чела, который не засветился бы в инете. Он найдет.

– Правда? – Вероника, обрадовавшись, подалась вперед, чтобы не на затылок Романа смотреть, а хотя бы видеть его профиль. – А он сможет помочь… м… есть видео, где я в нехорошем свете представлена, но это не я, меня там не было никогда. Поэтому нужна родившая меня женщина, если нас двое родилось…

– Я понял. Устрою встречу, поговоришь с ним сама.

Она откинулась на спинку сиденья и посмотрела на задумавшуюся Ангелину Львовну, по сути, бывшая воспитательница спасла ей жизнь буквально, заботится, помогает и ничего не требует взамен. Как только Вероника окрепла, стала помогать по дому, готовить, убирать. А чем еще отблагодарить за ту давнюю доброту…

– Мне бы работу найти… – размечталась Вероника.

– Зачем тебе работа? – повернулась к ней Ангелина Львовна. – Твоя цель потребует много времени, работа будет мешать.

– Надо же и зарабатывать хоть что-то. Рома, а в твоем таксопарке диспетчер не нужен? У меня хорошая дикция.

– Диспетчеры есть, таксистки нужны. Довольно часто стали просить, чтобы за рулем была женщина, к тому же график свободный у нас, очень удобно: есть время, захотел подработать и – вперед.

– Я отлично вожу! Восемь лет стажа, права в сумке остались.

– Нет проблем, сегодня и поедем. Я на своей таксую, а тебе выдадут, но свободных может и не быть… Нет, не так поступим. Возьмешь мою вторую, я ее сам собирал из нескольких тачек. Внешне нормально смотрится, на ходу, ее нужно обкатать, недостатки выявить. Короче, чем стоит и ржавеет, пусть лучше ездит.

– Спасибо, Рома, ты классный.

* * *

Сергей с Георгом уставились в монитор ноутбука, сдвинув брови и немного прищурившись от напряжения, потому что иногда трудно разглядеть эпизоды города, заснятые видеорегистратором в ночную пору. Гробовский водил карандашом по монитору, комментируя:

– И вот она… И тут… И вот, видите? Улица другая, автомобиль тот же. Наши ребята смонтировали эпизоды с машиной вашего отца и второй, которая по странному совпадению постоянно следовала за Шевелевым-старшим. А вот смотрите: здесь у нас время другое, другой район… вот проезжает перекресток ваш отец, так? А вот… та же машина. Это все случайности?

– Думаю, нет, его вели, – сказал Сергей.

– Какое счастье, у нас думы совпали, – без эмоций сказал Гробовский, от этого его фраза воспринималась большим издевательством, чем если б произнес ее с интонационной окраской. – Осталось четыре эпизода, будете смотреть?

Ему не хотелось тратить время, просматривая кадры с улиц города, которые он видел, догадался Сергей, тут уже все ясно: одна и та же машина с тонированными стеклами ездила в течение пяти последних дней за отцом. И ему дорого время, он махнул рукой, отказавшись от дальнейшего просмотра. Гробовский подвел итог:

– Итак, вы убедились? Вашего отца выслеживал темный автомобиль марки Audi. Деталька: номера липовые, номер принадлежит пенсионеру семидесяти пяти лет, ездит он на шестерке. Какие идеи?

– Никаких, – мрачно ответил Сергей. Взглянув на Гробовского с косой улыбкой недоверия на влажных губах, повторил: – Правда, никаких. Рад бы помочь, да нечем.

– Так не бывает, я имею в виду внезапность, – вкрадчиво заговорил Гробовский. – Лично мне не верится в утверждения, будто несчастье свалилось на голову внезапно, что-то предшествовало покушению, м?

– В таком случае, отец со мной не делился распрями и раздорами, не верил, видимо, что возможно покушение на него.

Гробовский переводил взгляд хитрых глаз с Сергея на молчаливого Карелина и обратно. Надо сказать, раздражал он обоих свидетелей своими взглядами и намеками, словно знает о них нечто