Крест княгини Тенишевой - Людмила Львовна Горелик

встал, тогда и утро. Вчера легла поздно: взялась перечитывать «Анну Каренину» и не могла остановиться. Уж сколько раз читано, а все по-новому. Поэтому сегодня завтрак у нее получился после десяти, почти в одиннадцать. Заморачиваться не стала: яичница с подсушенным черным хлебом, кофе. Просмотрела почту, потом открыла новости — начала с городских. Новости были неприятные: в районе улицы Николаева произошел взрыв. «Это где ж такой дом, — размышляла Шварц, прочитав адрес. — А, это, кажется, в глубине — там, где пятиэтажки панельные. Газ, наверно, взорвался. В том районе, во 2-ом Краснинском переулке, еще Кристина живет, после того, как замуж за Витю вышла. Надеюсь, не в их доме взорвалось». С Кристиной она подружилась несколько лет назад в Талашкине, когда у Милочки отдыхала.[1] Давно уже не встречались. Елена Семеновна подумала и сварила себе вторую чашку кофе. Две можно, они маленькие.

Налив кофе в чашку, она вновь взглянула на ноут — новости освежились. Теперь сообщали более конкретно: взорвался самокат. «Вот беда с этими самокатами, это уже не первый случай, когда взрываются при зарядке», — подумала Шварц и закрыла ноутбук. Она решила сходить на рынок купить каких-нибудь ягод — уже и клубника должна появиться. Однако еще не случалось такого, чтобы Леля Шварц прошла целую улицу и не встретила знакомых! Вот и сейчас, на подходе к Советской она чуть не в лоб столкнулась с Таисией Кирилловной из музея. Когда-то они вместе с Тасей учились на инязе. Волохова была на три курса моложе и после окончания пошла работать в музей, а Леля осталась в родном институте преподавать и поступила в аспирантуру. Подругами они не были, но при встрече перекидывались словами.

Однако сейчас Тася не стала останавливаться.

— Извини, Леля, спешу, — сказала она. — В полицию пригласили, как свидетеля.

— В полицию?! — удивилась Шварц. — А что случилось?

— Потом, потом, — махнула рукой Волохова. — Приходи завтра в музей, расскажу.

Интерес Лели Шварц ко всяким криминальным новостям был известен в городе. Действуя совместно с бывшим полицейским и удачливым сыщиком Потаповым, она даже раскрыла несколько серьезных преступлений — это многие в городе знали.[2]

Елена Семеновна была очень любознательная и приглашение давней приятельницы в полицию ее заинтересовало, однако решила музейному работнику не надоедать: она немного обиделась — что это за спешка такая. Кажется, зазналась Тася — в отличие от нее, Лели Шварц, Волохова еще работает, занимает в музее высокую должность. Сама Леля вышла на пенсию три года назад, а до этого преподавала английский в разных вузах города. В общем, в музей к Тасе она не пошла, тем более, что с рынка вернулась поздно.

А вечером опять включила ноут и наткнулась на сообщение о взрыве. Теперь оно было более конкретное. Сообщалось, что при взрыве самоката погиб журналист Константин Разумов. Елена Семеновна ахнула: она была знакома с Костей, он у нее учился когда-то, да и потом при встречах разговаривали — а когда несколько лет назад убийство реставратора в Талашкно расследовали, общались тесно и с ним, и с его бывшей сокурсницей Кристиной, она тогда еще за Витю Муркина замуж вышла. Подумав, Шварц увидела в происшествии странности: Костя жил в другом районе. Что он делал рано утром у подъезда чужой пятиэтажки? Конечно, молодой неженатый мужчина где угодно может оказаться утром… Но нет ли здесь ниточки к причине его гибели? Любознательная Шварц не могла успокоиться, если чего-то не понимала в своем окружении, ей было необходимо знать все детали и понимать происходящее полностью. В школьные годы ей прочили блестящую математическую карьеру. Математическое мышление осталось при ней, хотя профессию выбрала другую. Костю она, конечно, жалела, но склонность к абстрактному мышлению преобладала над эмоциями. В событии Елена Семеновна видела условие задачки с отсутствующим компонентом. Для начала его следовало восстановить. Шварц и не заметила, как принялась за решение задачи. Кому же позвонить? Она вспомнила про Волохову, которую вызывали зачем-то в полицию, и решила сходить в музей. Хотя вряд ли искусствоведа могли вызвать в полицию по поводу гибели журналиста, но у Лели с детства была интуиция на подобные вещи. Нет, сейчас Тасе звонить, пожалуй, не стоит, а лучше сходить к ней завтра в музей — тем более, она сама звала.

12 глава. 25 июня 1909 года. Скрыня.

После обеда Мария Клавдиевна пригласила желающих посмотреть на ее новые приобретения для Скрыни. Она, конечно, показывала эти вещицы по мере их поступления домочадцам — коллекционеру трудно удержать свою радость, он хочет ею поделиться. Однако собрать вместе нескольких гостей и устроить в кабинете маленькую выставку было задумано на сегодня. Этот показ она приурочила к приезду Рериха.

— Я обещала показать Николаю Константиновичу — сказала она. — Ему это интересно как художнику. А завтра он уже уезжает… Вот как быстро время пролетело! — она вздохнула — Многие из присутствующих эти священные вещицы уже видели. Но если кто-то не видел или хочет посмотреть еще раз, пожалуйста, приходите в мой кабинет! Я специально оставила их пока здесь, чтобы Николай Константинович посмотрел; в музей на той неделе повезу.

Многие гости все же предпочли прогулки на свежем воздухе, тем более, что погода в этот день была очень хороша. Смотреть артефакты кроме Рериха с женой пошли Рябушинские с мисс Роджерсон, Юлия Свирская, Ольга Базанкур и княгиня Суворова-Рымникская. Лидин и Святополк-Четвертинская также отправились с ними. «Скрыня» складывалась у них на глазах, а иногда и при их участии. Эту новую часть коллекции, они уже рассматривали вместе с Тенишевой, однако оба принимали в делах Марии Клавдиевны непосредственное участие и старались ничего из ее мероприятий не пропустить. Может, и помочь в чем-то потребуется.

В кабинете Тенишевой была открыта дверь на балкон, ветер шевелил занавеской, пахло липой — липы рано начали цвести этим летом.

— Все вещи, которые я покажу, — из архиерейской ризницы, — рассказывала княгиня, когда гости расселись. — Я так рада, что мне удалось заполучить их! Василий Александрович, принесите, пожалуйста, шкатулку — вы знаете где.

Лидин с легким поклоном встал, пересек большую комнату и, достав из расположенного в дальнем углу комода весьма объемную шкатулку, поставил ее перед княгиней. Шкатулка была старинная, очень красивая, в форме кованого сундучка.

Тенишева вместе с Лидиным осторожно вынула из шкатулки несколько предметов — там были три складня (два трехстворчатых и один двустворчатый), маленькая и полустертая икона богоматери на дереве, три разномастных креста. Все это очень аккуратно, стараясь не дотрагиваться до расписанной или инкрустированной поверхности,