Крест княгини Тенишевой - Людмила Львовна Горелик

— Не знаю. Начальник какой-то из Москвы — явился неожиданно. Таисия Кирилловна сначала ему музей показывала, долго. Потом в кабинете сидели. Только ушел. Таисия Кирилловна и не обедала еще — не беспокойте ее.

— Та-а-ак, — ответила Елена Семеновна и сделала решительный шаг к кабинету замдиректора.

— Тасечка, — сказала она, входя. — А я обедать иду в кафе, одной скучно. Зашла тебя пригласить, а у тебя хмырь какой-то сидит! Ну, я скромно дождалась в коридоре.

Волохова сидящая за столом, подняла к Елене Семеновне усталое лицо.

— А, это ты, Леля… Обедать? Да, отдохнуть, пожалуй, надо, совсем я с этим олигархом замаялась. Кстати ты зашла. В самом деле, пойдем и впрямь где-нибудь пообедаем, кофе выпьем.

— Что за олигарх? — спросила Шварц, когда вышли. — Это тот, что сидел у тебя? Он и впрямь олигарх?

— Может, и не олигарх, но богатый человек, — усмехнулась Тася. — Коллекционер. Ну да бог с ним! Куда пойдем? В «Кинг-бургер»?

Леля помотала головой — она не любила бургеры, да и вес уже не позволял — и предложила дойти до нормальной столовой — ну, хоть до «Мандаринового гуся» на улице Октябрьской революции.

Дворами дошли быстро. Когда уселись за столик и приступили к еде, Леля сказала

— Как я ненавижу эти самокаты! Не первый раз уже они взрываются при подзарядке. Я ведь Костю Разумова учила в свое время! Вчера прочитала в интернете, что он погиб при взрыве…

Таисия опустила ложку в суп, отломила кусочек хлеба, сказала задумчиво:

— Да, прекрасный был журналист, жалко.

«Надо про Виктора Муркина сказать, эта Леля все равно не отстанет, пока не вызнает, да и вряд ли ранение Муркина секрет». Ее вчера вызывали в полицию именно по этому делу. Муркин, сотрудник музея, тоже пострадал при взрыве.

И она рассказала, что Муркин лежит в реанимации, надежда на выздоровление есть, хотя, конечно, на все воля Божья. Из-за чего взорвался самокат, она не знает, однако не во время зарядки точно, т. к. стоял самокат на улице, а там нет никакой розетки. Там, скорее всего, взрывное устройство сработало — может, это даже теракт. А может, подростки играли. Нынче подростки отвязные.

Такое предположение высказала Волохова и на другие вопросы переполошившейся Лели отвечать не стала: знать не знаю, устала очень, да и тоже расстроена. Надо же, на той неделе ездили с этим Муркиным в Москву, здоровый был, а сейчас в реанимации.

— А зачем в Москву ездили? — вовремя вставила Елена Семеновна. Она быстро схватывала, на лету, и решила что факт поездки может оказаться существенным.

Волохова вздохнула опять тяжело.

— Да тут, как говорится, пришла беда — отворяй ворота. Появилась надежда добавить к Тенишевской коллекции крест, однако приобретатель креста успел передать его церкви. А в церкви какая охрана? Говорили ж ему, что в музей надо отдать… Теперь выясняется, что ценный экспонат вовсе пропал.

Елена Семеновна, ахнув, даже отключила телефон, чтобы не отвлекал своим звяканьем. Она слушала, затаив дыхание. Еще и музейный экспонат пропал! Два таких события в городе, а она не знает…

— Этот олигарх или кто он там, — продолжала, между тем, ее собеседница, — в общем, нефтяник Кружков, богатый человек, ты его видела, он сегодня полдня в музее пробыл, — рассказал, что крест из церкви украли! Не туда он отдал, правильно мы ему говорили. Мы как раз с Муркиным к нему ездили по поводу креста. А сегодня отдувалась одна я — и музей показывала, и разговор весь вела. А это ж какое напряжение! Хотя вел он себя нормально, спокойно. В Москве-то руганью закончилось! Ну, это из-за Муркина. Виктор очень несдержанным оказался, хотя теперь, конечно, не время его ругать: в реанимации лежит. Кружков, кстати, сегодня и с ним собирался встретиться, поговорить. Сказал, что, мол, хотя беседа в Москве пошла не в то русло, он позже обдумал наше предложение и увидел в нем рациональное зерно. Когда я сказала, что с Муркиным поговорить не получится — взорвался от самоката, в реанимации теперь, коллекционер этот прямо побледнел. Конечно, тяжелое событие. Экспонат жаль, а человека тем более. Может, и найдется еще крест — полиция в Москве ищет. Однако Вите прежнее здоровье не вернешь, а журналиста и вовсе нет.

Рассказывая, Таисия Кирилловна все более увлекалась. Она выплескивала внимательной слушательнице напряжение сегодняшнего дня.

— Вот так бывает! — заключила она печально и замолкла.

Когда вышли из столовой, уличная жара уже спала. Стояло раннее летнее предвечерье, хорошо было на улице. Леля пошла проводить Таисию через Блонье. Про городские события она больше не расспрашивала, и Волохова стала рассказывать про то, что ее больше всего сейчас волновало: про крест княгини Тенишевой — он уже второй раз пропадает! Рассказала про Тенишеву, про журналистку Базанкур, упомянувшую крест… Имя Базанкур Леле было тоже знакомо, видела она ее дневник в «Крае Смоленском», даже читала, но давно. Дневник запомнился, так как непривычна была позиция мемуаристки: слишком личная и порой осуждающая. Все же для той поры (сто лет назад!) более характерны комплиментарные воспоминания. В ту пору публика еще не привыкла к скандалам вокруг именитых личностей, это стало обычным лишь в наше время.

Женщины уже ступили на аллею Блонья, Леля увидела на другом конце аллеи человека, похожего на ее давнего друга Потапова. «Ну надо же! — подумала она. — Мне Потапов мерещится, потому что обстоятельства такие — сразу два криминальных случая со знакомыми». Дело в том, что Елена Семеновна Шварц, бывшая преподавательница английского, а ныне пенсионерка, и Порфирий Петрович Потапов, бывший участковый, а ныне пенсионер, известный в полиции своим талантом сыщика, в предшествующие годы раскрыли вместе несколько преступлений. Так получалось, что жизнь их сводила именно в катастрофических ситуациях и они хорошо с ними справлялись вдвоем. Поэтому сейчас, заметив Потапова издали, Леля решила, что он ей мерещится на фоне событий, о которых узнала от Таисии. Изумляясь своим глюкам, она почти перестала слушать спутницу: разглядывала приближающегося прохожего. Когда он подошел близко, стало ясно, что это не глюк. Шварц не ошиблась: навстречу ей шел действительно Потапов.

— Здравствуйте, Елена Семеновна! — сказал он, остановившись. — А я к вам иду. У вас телефон третий час отключен, так я решил сходить.

16 глава. 1 июля 2019 года. Знакомство с коллекционером.

Вчера Петрович с Лелей до позднего вечера сидели на Блонье, уединившись в маленькой боковой аллейке, где им никто не мешал. Для посторонних они представляли, возможно, несколько комичную пару пожилых влюбленных, но их самих