Порочный. Скандальный роман - Айрин Лакс

Жду, пока Аврора, сцапавшая свой рюкзак-сумку, выйдет из ванной комнаты. Я уже сам освежился в гостевом душе, стащил белье в стирку, даже воздух освежил в спальне. Там душно и вкусно пахло нашим сексом…

Теперь вот топчусь.

Переминаюсь.

С ноги на ногу.

Твою мать, а…

Что же она там так долго?

Стучу.

— Рори, ты как там? А? Нормально?

Нет, за дверью не тишина.

Звуки. Шаги. Иногда шорохи. Вздохи. Сдержанная брань…

Я бы за такие слова по губам надавал, да?

Но вот терплю какого-то хрена.

— Рори! — стучу кулаком. — Сама не откроешь, войду!

Дверь распахивается.

Лицо у девчонки покрасневшее, глаза опухшие. Плакала, что ли? Иди обниму…

Уворачивается.

Неуклюже хромает к стене и замирает там. Смотрит на меня со страхом.

— Не трону я тебя больше! — говорю мрачно.

Себе ставлю пометку: сегодня не трону. Потом, конечно.

Как заживет.

— Я уже сменила несколько тонких прокладок.

Все эти разговоры на женские темы как бы не для меня, не для моих ушей. Есть естественный порядок вещей, о котором женщина мужчине вслух не должна ничего говорить, и точка.

Должна быть природная скромность!

Но Аврора плюет на эти правила. Да и есть ли у нее правила вообще? В голове вон — ветер! Пошутить она хотела, трусы свои белые развешивая, как флаг, что сдалась, готова, хочет…

Вот и пошутила. До разорванной на клочки целки.

— Послушай…

— Нет! Это ты… Ты… — тычет в мою сторону пальцем. — Послушай! У меня кровотечение, — заявляет.

— Уверена, что это прям… кровотечение, а не просто… ну…

Пиздец, никогда меня в такое состояние не вгоняли!

Когда язык, привыкший быть подвешенным и говорить правильные речи, вдруг заплетается. Но сейчас, словно ягненок, блею.

— Точно кровотечение?

— Не веришь, можешь заглянуть в мусорное ведро и полюбоваться на мои прокладки, пропитанные кровью!

Опять она про то же самое. Мне до того неудобно, что из своей толстокожей шкуры вылезти хочется.

Телефон снова взрывается звонком.

— Жди.

Развернувшись, хватаю телефон и нажимаю ответить.

— Папа, ты скоро приедешь? — капризно уточняет Амира. — Меня оклеветали! Мне тут совсем некомфортно. Меня…

— НЕ СКОРО Я ПРИЕДУ! Я ТЕБЯ В АУЛ НА НЕДЕЛЮ ОТПРАВИЛ! ВОТ И СИДИ ТАМ… НЕДЕЛЮ! НЕМАЛЕНЬКАЯ! — рявкаю. — Я ТЕБЕ ТАКСИ, ЧТО ЛИ? ИЛИ У МЕНЯ ЧАСТНЫЙ САМОЛЕТ ПОД ЗАДНИЦЕЙ? ОТЕЦ СКАЗАЛ — В АУЛЕ БУДЕШЬ! ЗНАЧИТ, БУДЕШЬ В АУЛЕ! ПОНЯЛА?

В ответ едва слышное:

— Да, — и звонок сбрасывается.

Вот.

Еще и на дочь наорал…

Переносицу ломит. Мигрень быстро наваливается.

— Поехали в больницу, — бросаю в сторону Авроры. — Врач тебя посмотрит.

Глава 18

Аврора

Думала, он сам меня не повезет. Или отвезет до больницы и останется на парковке, застремается войти.

Он застремается войти, а у меня будет шанс свалить по-тихому от этого бугая! Ведь сумку-рюкзак я с собой взяла.

Но не тут-то было.

Рахман входит в здание с видом, будто подвиг совершает.

— Не надо этого мученического выражения лица, — шиплю. — Сама справлюсь!

— Сама ты только херней страдаешь, — отбривает мужчина и крепко цепляет меня за локоть. — С тобой буду!

— Там у Амиры беда. Разве нет?

— Амира под присмотром родни, в тепле. У нее есть крыша над головой и уважение родственников. Что из этого есть у тебя?

Рахман внимательно смотрит мне в глаза, я отвожу взгляд и бурчу в сторону.

— Ничего. Так что забей, Рахман. Никто за меня глотку грызть не станет.

Он крепко сжимает челюсти и не отвечает. Нас проводят в кабинет к дежурному гинекологу, Рахман заводит и оставляет меня там. Сам, слава богу, выходит!

А то я уж думала, что он останется и будет смотреть, через плечо гинекологу заглядывать.

Врачиха заполняет карточку, как обычно, на пункте жалобы заминаюсь.

— Хочу убедиться, что все в порядке.

— Явно не так. Иначе бы ты сюда не обратилась. Раздевайся, забирайся в гинекологическое кресло.

Черт, все идет совсем не так, как я предполагала!

— Из этого кабинета только один выход? — спрашиваю я, лежа уже в том самом пыточном инструменте, который называют гинекологическое кресло.

Чувствую себя распотрошенной лягушкой.

— Да.

Врач проводит осмотр, стягивает перчатки, кивает чему-то.

Я осторожно сползаю. Мне неприятно до сих пор, все болит. Прокладка бледно-розовая. Про кровотечение я чуть-чуть приукрасила. Вернее, тогда я испугалась по-настоящему, а теперь понимаю, что зря всполошилась. Или не зря. Но думала, улизнуть смогу, а сейчас… даже не знаю, как быть. Рахман-то перепугался. Даже за Амирой не полетел, а эта говнючка хвасталась, что папочка у нее на особом контроле, дрожит над ней, как над драгоценностью, ценит безумно. Одновременно хвалилась и жаловалась, что следит за ней пристально.

В дверь стучат.

— Да, — отзывается врач.

Заглядывает Рахман. Глаза мгновенно находят меня, полные беспокойства. Потом он переводит взгляд на врача. Видно, что ему неловко, но он остается.

— Как тут все?

— Работаем, — отзывается врач. — Я провожу прием.

— Ясно-понятно, а с девушкой? Осложнения?

— Я как раз об этом сейчас планировала поговорить. Будьте добры…

Рахман входит и встает возле двери.

Врач начинает постукивать ручкой по столу.

— Вы, кажется, не поняли.

— Понял, — отрезает Рахман. — Я… кхм… ответственный за эту девушку.

— Родственник? Не похоже.

— Друг… семьи.

— Что ж, друг семьи, ответственный за эту девушку, можете пока сходить в круглосуточную аптеку. Она на первом этаже соседнего здания.

Врач быстро распечатывает рецепт и ставит печать.

— Подробно девушке расскажу, что и как.

Рахман берет листочек и задает уточняющий вопрос.

— Это серьезно?

— Со здоровьем всегда шутки плохи. Идите, я пока проведу беседу с девушкой и расскажу подробно о рецептурных препаратах.

Поколебавшись немного, Рахман выходит. Но перед этим опускает ладонь на плечо и сжимает пальцы на миг. Небольно, больше обнадеживающе. Но за этим жестом пристально следит врач.

Как только за ним закрывается дверь, врач обращается ко мне.

Водянистый взгляд мажет по моему лицу, остановившись где-то посередине моего лба.

— Я такие случаи знаю, — говорит она.

— Какие?

— Такие, — улыбается одними губами. — Главное, не бойся. Если он тебя изнасиловал, здесь нечего стыдиться. Стыдиться должны те, кто считает, что из-за больших денег им все позволено!

Складывает пальцы.

— Я все подтвержу, разумеется. Но тебе придется пройти медицинское освидетельствование в полиции, и…

— Нет! Вы все не так поняли! — краснею.

Или я сама уже ничего не понимаю!

Я же не хотела вот так, да… Или хотела, но только чтобы было классно, круто… Нет, не хотела девственности лишаться. Но все же… не изнасиловал он меня!

— Я бы просто тихонько ушла, и все.