Тихая ночь - Энн Кливз

– Я знаю. Это я нашел того человека.

Он предпочитал думать о нем как о человеке, а не о теле. Она пришла сплетничать? На нее не похоже. Обычно в Биддисте обменивались сплетнями в магазине, но Агги этого не поощряла. Сидела за прилавком, положив книгу рядом, но всем видом показывала, что хочет вернуться к чтению. Казалось, ее больше волновал сюжет, чем слухи.

– Ты не знаешь, кто это? – спросила она.

– Я не видел его лица. Оно было закрыто маской. Клоунской.

– Джимми Перес тоже это сказал. – Она помолчала, пристально глядя на него. – Это… не Лоуренс? – Она ждала реакции, но, не дождавшись, продолжила: – Мартин описал его мне. Видел еще живым. Возможно, он был последним, кто видел его живым. Я просто подумала…

– Мертвец – англичанин, – ответил Кенни. – У него был английский акцент. Перес сказал.

– Лоуренс уехал давно. Может, теперь и говорит по-другому.

– Такое впечатление, будто ты хочешь, чтобы это был он.

– Нет!

– Его я узнал бы, – упрямо сказал Кенни. – Даже не видя лица.

– Правда? Когда он в последний раз здесь был? Сто лет прошло. Уехал еще до рождения Элис, и я не помню, чтобы он возвращался.

Кенни попытался представить брата – рост, телосложение. Вспомнил человека, которого видел вчера вечером, – того, кто шел по тропинке. Мог ли это быть Лоуренс?

– Когда ты в последний раз получал от него весточку? – спросила Агги.

Кенни точно это знал, но не собирался говорить Агги. Не признался бы, что Лоуренс так мало им интересуется, что передал прощальные слова через Беллу: «Лоуренс сказал, что снова уезжает. Просил тебе сообщить». Даже не попрощался. Может, Лоуренс специально выбрал момент, когда Кенни не было, – знал, что брат уговорит его остаться.

– Тот человек в сарае – не Лоуренс, – отрезал он.

Он ожидал, что Агги будет настаивать, но она внезапно сдалась.

– Конечно, – сказала она. – Ты прав. Я сморозила глупость. Не знаю, что на меня сегодня нашло. В голове всякий бред. Ты узнал бы собственного брата. – Она помолчала. – После ухода полицейского я даже подумала… Может, это Эндрю? Его тело нашли только через несколько недель после падения. Береговая охрана сказала, что течение унесло его в открытое море. А я надеялась – вдруг он выжил, доплыл до берега и уехал, чтобы перестать пить. Даже когда тело выбросило, это мог быть кто угодно.

– Эндрю мертв, – сказал Кенни.

– Знаю. Это фантазии. Я думаю: «А что, если…» – и увлекаюсь. Придумываю легенду. – Она слабо улыбнулась. – Прости, не стоило приходить.

– Выпей чаю, раз уж ты здесь.

Теперь Кенни жалел ее – такая одинокая, и некому увести ее в постель среди бела дня.

– Нет, – сказала она. – Я просто закрыла почту и побежала сюда. Надо возвращаться. Кто-то может ждать в магазине.

– Это все из-за белых ночей, – сказал он. – Они всех немного сводят с ума.

Глава 12

Группой из Инвернесса командовал Рой Тейлор. По прибытии он должен был возглавить расследование. Перес уже работал с ним раньше, и в каком-то смысле они даже подружились. Не близко – Перес ничего не знал о личной жизни Тейлора, даже не знал, женат ли тот. Но между ними было понимание в рабочих вопросах.

Но сейчас нетерпение в словах Тейлора раздражало Переса. Ему не нужно объяснять, что главное – идентифицировать жертву. Господи, да прошло всего полчаса с момента обнаружения тела. Сэнди уже должен был добраться до Леруика. И уже наверняка звонит в офис парома «Нортлинк» в Холмсгарте и уточняет данные о рейсах «Логанэйр». Такую рутинную работу Сэнди любил и делал хорошо. Перес был уверен, что к концу дня имя установят. Пока больше ничего сделать было нельзя.

Он понимал, что нетерпение Тейлора связано не с их действиями – тот просто злился, что застрял в Инвернессе, не успев на последний рейс в Самборо. Если бы погода испортилась чуть раньше, если бы они не рассчитывали сесть на самолет, то успели бы на паром и были в Леруике к семи утра. Тейлор любил держать все под контролем. Перес представлял, как тот злится на себя и срывается на группе.

Перес тоже проголодался. Когда он вставал, Фрэн проснулась, предложила тост или фрукты, но он уже опаздывал. Сейчас его манили бутерброды с беконом, рыба с жареной картошкой – что-то горячее, жирное и сытное. Но для порядка надо было поговорить с Питером Уайлдингом – англичанином, который снял дом Вилли Джеймисона. Тогда Перес смог бы сказать Тейлору, что опросил всех жителей Биддисты. Придраться было бы не к чему.

Уайлдинг сидел у окна наверху, как и описывал Мартин. Из-за тумана день стал таким мрачным, что в комнате горел свет. Перес разглядел Уайлдинга, только когда дошел до конца ряда домов, да и то с трудом. А тот как будто наблюдал за ним с самого начала – видел, как он заходил в Сколз и пасторский дом, в магазин и к Агги. Странно так интересоваться чужими делами. Обычно любопытство свойственно женщинам. Почему англичанина волновало, чем заняты жители Биддисты? Но его наблюдательность могла пригодиться. Вполне возможно, он заметил незнакомца.

Писатель наверняка видел Переса лишь как силуэт в тумане. «Зачем он сидит у окна, когда ничего не разглядеть?» – подумал Перес. Как только он постучал, Уайлдинг отошел от окна. Послышались шаги по деревянному полу, щелчок ключа в замке. Дверь заедало – видимо, перекосило. Значит ли это, что англичанин сегодня еще не выходил? Или просто привык запираться, как на «большой земле»?

Уайлдинг оказался тем самым темноволосым мужчиной, который разговаривал с Фрэн в галерее. Высокий, довольно привлекательный, в полосатой рубашке без воротника, джинсах и парусиновых туфлях. Он улыбнулся, но не заговорил первым, ожидая объяснений. Молчание смутило Переса.

Он хотел показать удостоверение, но не вспомнил, куда его сунул, и просто представился.

– Можно задать вам несколько вопросов?

– Конечно, задавайте! Годится любой повод, чтобы оторваться от пустого экрана. – Голос был бархатистым, словно англичанина постоянно веселила какая-то личная шутка. Перес ожидал увидеть угрюмого, погруженного в себя писателя, но перед ним стоял совсем другой человек. – Я заметил суету у причала. Это связано с тем, о чем я думаю?

Перес промолчал.

– Ну что ж, – продолжил Уайлдинг, – расскажете, когда сочтете нужным.

Его глаза были настолько голубыми, что Перес заподозрил цветные линзы. Мысль о тщеславии Уайлдинга его позабавила.

В этом доме родился и жил Вилли Джеймисон, пока не переехал в дом престарелых. Он перебивался