Тихая ночь - Энн Кливз

рыбалкой и подработками в муниципалитете. Перес помнил, как видел его у дороги – тот помогал укладывать асфальт. Вилли так и не женился, и дом оставался в том же состоянии, что и при родителях. Скорее всего, он выкупил его у местной администрации. Теперь здесь жил Уайлдинг – либо как арендатор, либо как владелец. Вряд ли жилье ему предоставил муниципалитет.

Из прихожей виднелась крохотная кухня с раковиной на один кран и газовой плитой. Складной стол у стены явно остался от Вилли. Ни шкафов, ни стиральной машины – только маленький холодильник на столешнице и кофемолка. Ощущение временного жилья, сквота[4]. Будто Уайлдинг здесь только ночует, а не живет.

Того, похоже, примитивный быт не смущал. Он снова улыбнулся.

– Пойдемте наверх, там цивилизованнее. Чай? Агги, конечно, вам уже предлагала, но, думаю, еще одна чашка не помешает. Или кофе? Кофе – моя единственная слабость. Я мелю зерна для каждой порции.

Он говорил медленно, словно взвешивая каждое слово. Или просто отвык от общения, сидя в комнате наверху.

От кофе Перес не отказался бы. День предстоял долгий, не помешает взбодриться.

– Кофе – с удовольствием. – Перес сделал паузу. – Тоже моя слабость.

– А, собрат по зависимости! Узнаю своих. Чудесно. Проходите в комнату, устраивайтесь поудобнее. Я скоро.

Он проводил Переса до середины лестницы, затем развернулся и очень легкой для такого высокого человека походкой спустился обратно. Движения были плавными, будто он ожидал гостя и заранее продумал каждое.

Как и сказал Уайлдинг, кабинет действительно выглядел более обжитым. Голые доски пола скрывал тканый ковер, стол с кожаной столешницей явно принадлежал самому Уайлдингу. На самодельных полках из досок и кирпичей теснились книги. Еще там стоял CD-плеер и корзинка с дисками. На стене висело большое необрамленное полотно – скошенное поле с неаккуратными стогами сена, залитое ярко-желтым светом. Перес подумал, что, возможно, это работа Беллы Синклер, и до смешного обрадовался, и вправду увидев ее подпись. Позже надо будет рассказать Фрэн. Он еще разглядывал картину, когда вошел Уайлдинг, толкнув дверь ногой. В руках он держал поднос с кофейником, кружками и коробкой магазинных пирожных. Он уже усвоил местный обычай – гостю обязательно предлагали сладкое.

– Молока нет, – сказал он без извинений. – Но могу сбегать в магазин, если необходимо.

– Я пью черный.

– Чудесно. – Видимо, его любимое слово. – Садитесь в кресло, инспектор. Я устроюсь на полу.

Он растянулся на ковре, но все равно выглядел хозяином положения.

Пересу хотелось взять пирожное, но они, похоже, были для виду. Просить было неловко.

– Мартин говорит, вы писатель. – Пересу было интересно, как создают вымышленные миры. Даже показания свидетелей – отчасти вымысел, но придумать целую историю с нуля… Непонятно даже, с чего начать. – Пишете под своим именем?

Уайлдинг рассмеялся.

– Да, инспектор, не расстраивайтесь, если не слышали. Мало кто слышал. Мои книги – на любителя. Фэнтези. – Он, кажется, даже гордился своей неизвестностью. – Зато в Штатах и Японии продаются неплохо.

Перес почувствовал, что от него ожидают поздравления, но не нашел нужных слов. Вместо этого сделал глоток кофе, наслаждаясь вкусом.

– К вам кто-то приезжал в последнее время? Друзья с «большой земли»?

– Нет, инспектор. Я здесь, чтобы избегать отвлекающих факторов. Последнее, что мне нужно, – это путающиеся под ногами люди.

– Вчера в Биддисте был англичанин. Возможно, вы его видели.

– Ко мне никто не приходил, а я весь день провел дома.

– Но вечером вы были на выставке в «Сельдяном доме». Как и он.

– Как и вы! Теперь я вас узнал. Вы были с той очаровательной художницей – мисс Хантер. Большой талант. Искусство – еще одна моя слабость. Обожаю работы Беллы. Именно они впервые привели меня на Шетланды. Поэтому я был рад приглашению на открытие выставки. Правда, народу оказалось меньше, чем я ожидал. Думал, для местных это целое событие.

– Летом у всех много дел. – Интересно, почему он занял оборонительную позицию? Не время объяснять, что выставку сорвали, но Пересу не хотелось, чтобы Уайлдинг решил, будто работы Фрэн здесь никому не интересны. – Вы помните человека, который устроил сцену?

– Того, в черном? Конечно. – Уайлдинг впервые сменил легкомысленный тон. – Мне его жаль. Я тоже сталкивался с психическими расстройствами. Понимаю его отчаяние.

– Вы считаете, его эмоции были искренними?

– Безусловно. А вы разве нет?

Перес не ответил.

– Что с ним случилось? – Уайлдинг слишком сильно разволновался из-за незнакомца. – Его положили в больницу? Иногда при депрессии это единственный выход.

– К сожалению, он мертв, – сказал Перес.

Уайлдинг отвернулся. Когда он снова посмотрел на Переса, то явно взял себя в руки, но голос еще слегка дрожал.

– Бедняга.

– Вы точно его не знали?

– Совершенно точно, инспектор. Но какая бессмысленная потеря. Самоубийство – худшая из трагедий.

– Мы не считаем, что он покончил с собой. Скорее, его убили.

Повисла тишина.

– Приехав сюда, – наконец сказал Уайлдинг, – я решил, что оставил бессмысленное насилие позади.

«Ну, у нас его хватает, – подумал Перес. – Пьяные драки в барах. Но это совсем другое».

– В котором часу вы ушли из «Сельдяного дома»? – спросил он.

– Вскоре после вас. После сцены, которую устроил тот человек, вечеринка как-то затухла.

– Вы сразу вернулись сюда?

– Нет, прошелся по пляжу. Был такой прекрасный вечер. До скал и обратно. Затем пошел домой.

– И чем занимались?

– Сварил кофе, принес сюда, к окну.

– Никого не видели? Отсюда хороший вид на причал.

– Нет. Было непривычно тихо. Думаю, последние гости разошлись, пока я гулял. На пляже тоже ничего не заметил. Я размышлял о книге – там сложный момент с сюжетом. Уже долгие дни не могу найти решение. Я весь погрузился в это.

– Но к одиннадцати вы уже были здесь, с кофе?

– Не смотрел на часы. Но да, наверное. Гулял я недолго.

– Родди Синклер и Мартин Уильямсон ушли из галереи около одиннадцати. Вы их видели?

– Нет. Но это не значит, что они здесь не проходили.

– Говорят, Родди вел себя шумно.

– Но я все равно не заметил. Мои мысли были далеко, инспектор.

– Думали о книге?

– Да, конечно. О книге.

Выйдя на улицу, Перес размышлял об Уайлдинге. Что привело его сюда? Шетланды – странное место для такого человека. Неужели на «большой земле» у него не осталось ни друзей, ни семьи? Его пронизывающий взгляд и привычка наблюдать за соседями вызывали беспокойство.

Глава 13

В офисе на верхнем этаже бывшей текстильной фабрики в Денби-Дейл в Западном Йоркшире Марта Тайлер составляла график репетиций на неделю. Нынешний спектакль был про травлю в школе. Следующий будет про