Забытое дело Калевалы - Анна Князева

Стерхова села на кровать.

«Нужно проверить, кто такой. Запросить данные. Посмотреть, не всплывала ли его фамилия в материалах дела. Решить, когда поговорить с ним как следует».

Стерхова склонилась над столом.

Перед ней лежала карта из запасника «Карельского бастиона» – плотная, с пожелтевшими краями, исчерченная знаками и линиями.

Она взяла карандаш, примерилась и провела на ней первую линию. Верхний угол – дом Кеттуненов. Кордон «Чёрные камни». Она прижала пальцем завернувшийся край карты.

Линия пролегла вниз и влево. Нижний левый угол – база отдыха «Сампо Ранта». Бывшая усадьба Лайтинена.

Вторая линия – вправо. Автобусная остановка в Вуори. Там, где свидетельница видела «Москвич» и белый «рафик».

Третья линия – вверх и налево. Треугольник замкнулся.

Стерхова отложила карандаш. Несколько секунд смотрела на неправильный треугольник. Потом выпрямилась, подошла к окну и подняла жалюзи.

Солнечный свет лёг на карту, высветив линии треугольника.

Она вернулась к столу и склонилась ниже. Палец двинулся по бумаге – медленно, по линиям треугольника, потом внутрь него.

Обозначения оборонительных сооружений наносили на карту по трафарету: пунктиры, треугольники, кружки, прямоугольники и квадраты. Все одного размера, иногда с буквенными индексами.

Поверх обозначений кто-то делал пометки карандашом и выцветшими чернилами. Вопросительные знаки. Стрелки. Кресты на обозначениях.

Анна снова провела пальцем по треугольнику.

Внутри него было несколько знаков.

Один.

Она задержала палец у прямоугольника с индексом.

Два.

Кружок чуть севернее.

Три.

Квадрат почти на границе, у самого берега.

Четыре.

Прямоугольник с перечёркнутым крестом – тот самый, который кто-то отметил карандашом.

Стерховаа опустила взгляд в нижний угол, где располагалась легенда. Пробежала глазами по строкам.

Блиндаж – нет, не то. Слишком мал.

Командный пункт – уже теплее. Такие строили основательно.

Погреб боеприпасов – вполне возможно. Эти сооружения часто строили в скалах.

Она снова взяла карандаш и аккуратно обвела первый знак – погреб боеприпасов. Кружок лёг ровно, без нажима.

Потом обвела второй – командный пункт и отложила карандаш.

Два сооружения внутри треугольника. Возможно, в одном из них Кеттунен обнаружил дверь.

«Необходимо проверить оба сооружения».

Телефон зазвонил в тот момент, когда Анна закончила с картой.

– Слушаю. – Ответила она.

– Здравствуйте. – Голос Мелентьева звучал приглушённо, как будто он прикрывал трубку ладонью. – Не побеспокою, если зайду?

Стерхова смотрела на карту. На два обведённых кружка.

– Вы в «Сампо Ранта»?

– Возле восьмого корпуса.

– Заходите. Второй номер.

Она положила трубку, подошла к двери, сдвинула задвижку. Вернулась к столу и села, положив руку на карту.

Через минуту раздался стук.

– Входите.

Мелентьев переступил порог, прикрыл за собой дверь. В руках – раскрытый блокнот. Он оглядел комнату и зафиксировал взгляд на карте, разложенной на столе.

– Садитесь, – сказала Стерхова.

Он сел у стола. Положил блокнот рядом с собой.

– Я говорил с Андреем Киньямяки, – сказал Мелентьев. – Проверил журнал дежурств. Утром в день отъезда Лихитченко в главном корпусе дежурил охранник Ларионов. Только он мог сказать таксисту, что она уехала на другой машине.

Анна слушала, не перебивая.

– Есть подвижки в поиске Ларионова?

– Пока никаких. – Мелентьев покачал головой. – В Карелии Ларионова точно нет. Проверил по всем учётам.

– Что с видеозаписями? Удалось что-нибудь разглядеть?

Мелентьев выдержал короткую паузу.

– Записи с камер пустые. Файл повреждён.

Стерхова молчала несколько секунд. Смотрела на него.

Потом спросила:

– Почему Киньямяки не сказал?

Мелентьев пожал плечами – жест короткий и безразличный.

– Он сам об этом не знал.

Анна кивнула. Приняла.

– Как насчёт белого «рафика»?

– Работаем с архивами. – Мелентьев заглянул в блокнот. – Я привлёк младшего следователя. Она составляет список. Машин было много.

– Это всё? – уточнила Стерхова.

– Пока всё.

Она опустила взгляд на карту.

– Мне нужна ваша помощь.

– Что надо делать?

– Проверить два места. – Стерхова указала на знак, обведённый кружком. – Первое – финский погреб боеприпасов в каменной гряде. Там может быть коридор и дверь.

Ее палец сместился к другому знаку.

– Второе место – бывший командный пункт. Такое сооружение могло иметь бетонный коридор и, соответственно, дверь.

Мелентьев смотрел на карту. Потом перевёл взгляд на Стерхову.

– Когда выдвигаемся?

– Завтра.

Он помолчал. Потом произнес:

– Придётся отложить. Утром меня вызывает Ремшу.

– По какому вопросу? – спросила Анна.

– Не уточнила.

– Когда освободитесь – звоните. – Стерхова замолчала. Потом снова заговорила: – Парфенов Лука Ильич. Знаете такого?

Мелентьев откинулся на спинку стула. Взгляд ушёл в сторону, на окно.

– Вряд ли.

– Проверьте. Запросите данные. Посмотрите, нет ли его фамилии в материалах дела Лихитченко.

– Я тут вот о чем вспомнил… – Голос Мелентьева изменился – стал тише и осторожнее.

Стерхова замерла. Тело напряглось, но внешне это никак не проявилось.

– Что?

– Из дома Кеттуненов были изъяты вещественные доказательства. – Мелентьев говорил медленно, будто вспоминал. – Помнится, немного. Но они были.

Анна поправила волосы. Упрямая прядь снова упала на лоб. Она резко завела её за ухо. Жест получился резче, чем нужно.

– Где они?

Мелентьев ответил не сразу. Взглянул на неё. Взгляд прямой, но в нём была неуверенность.

– Это вопрос. – Он помолчал. – Но я попробую их найти.

Анна смотрела на него несколько секунд, потом коротко кивнула.

– Попробуйте.

Она сделала паузу.

– Вещественные доказательства сами не исчезают.

Глава 14

Встретимся у четвертого

Мелентьев вскоре ушел.

Стерхова стояла посреди комнаты, не двигаясь, пока шаги по дорожке не стихли полностью. Тишина вернулась – та особая, плотная тишина, которая бывает только у большой воды.

Она оглядела номер. Системно. Без спешки.

У кровати стояли две одинаковые тумбочки. В первой – пусто. Только запах мебельного лака. Во второй – тоже. Даже пыль не успела лечь на дно.

Стерхова присела на корточки, провела рукой между днищем и полом. Ничего.

Потом подошла к столу, выдвинула ящик.

Ящик выдвинулся легко – направляющие новые, без люфта. Внутри лежали глянцевые проспекты: «Рыбалка на Ладоге», «Экскурсии по шхерам», «Сувениры Карелии».

Перелистала каждый, страница за страницей. Ни одной рукописной пометки, ни одной загнутой страницы.

Проспекты вернулись в ящик.

В ванной пахло мылом и чистящими средствами.

Зеркальный шкафчик над раковиной открылся легко. Внутри – рулон туалетной бумаги, пакет со стиральным порошком, губка.

Все новое, в заводских упаковках.

Стерхова встала на унитаз, ухватилась за трубу и дотянулась до вентиляционной решетки. Та была прикручена намертво. Между пластинами – нетронутая серая пыль.

Она спрыгнула на пол и поймала в зеркале свое отражение. Прядь волос выбилась и упала на лоб. Она заправила ее за ухо и пригладила рукой.

Осталась только кровать.

Сначала ощупала подушки. Сначала одну, потом вторую. Пальцы искали что-нибудь твердое, постороннее. В подушках не было ничего, кроме