Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

— Жадность. Азарт. Как у охотящегося зверя. Ему обещали награду, большую награду, способную заставить его забыть о своем достоинстве, о клятве стражника. Он решил — хотя не был уверен, — что узнал меня. Он хотел сдать меня нашим похитителям, я в этом уверен. Поэтому я ушел.

— Ушел?!

— Я сделал вид, что иду подышать свежим воздухом... и мы сбежали из участка Стражи.

— Я тоже читал мысли этого человека, — вмешался Квинт, когда Гриза собралась возразить. — И могу подтвердить: он работал на ваших преследователей.

— Медная стража скомпрометирована, — заключил Сирус. — Может быть, не все полицейские — конечно же, не все. Охранные автоматы нельзя так перепрограммировать, чтобы подкупить, это само собой разумеется, и я полагаю, что большинство стражников честны... Но достаточно иметь всего по нескольку человек в каждом участке, чтобы они могли опознать нас и схватить, если мы вдруг обратимся за помощью.

Гриза съежилась. Ее вдруг зазнобило. У нее возникло мерзкое ощущение, будто все, во что она всегда верила, рушится вокруг нее — как рушится в море изъеденный непогодами утес.

— В Академии больше не безопасно, — резюмировала она. — Стража кишит предателями. А с нашими родителями не связаться. Что же нам теперь остается делать?

Сирус пожал плечами, ничего не ответив. Он выглядел таким же подавленным, как и она.

— Но я вот что надумала! — внезапно заявила, щелкнув пальцами, девочка. — Если ты читал мысли этого стражника, то знаешь, на кого он работает! Ты выяснил, кто наши похитители, какие у них их цели или планы, как нас искать, правильно?

— Ментализм так не работает, — усмехнулся Сирус. — Это деликатная, сложная магия: очень трудно понять, как работает разум, который принадлежит не тебе. Я не сумел углубиться в его воспоминания или обшарить все его мысли — просто подобрал несколько поверхностных идей, тех, что витали в его голове, на верхушке его сознания, откуда я смог их впитать...

Гриза в удивлении хлопнула ресницами:

— Ты натыкаешься на предателя, служащего нашим похитителям, у тебя есть возможность заглянуть ему в мысли, а ты даже не пытаешься узнать побольше?

— Он бы это почувствовал! — ответил Сирус. — Я использовал легонькое заклинание, чтобы он не почувствовал моего присутствия в его сознании. Если бы я надавил, если бы применил заклятие мошнее, он бы понял, что я копаюсь в его голове, и это было бы еще хуже! Я предпочел проявить благоразумие и уйти, пока он не уверился, что я тот самый маг, которого он искал!

— Может быть, риск того стоил! — воскликнула механистка, приходя в ярость.

— Тебе легко говорить! — ответил Сирус. — Ты задала хоть какой-то вопрос автомату-почтальону до того, как сбежать сюда? Я видел твое лицо, когда вы появилась, ты была в ужасе — всего лишь узнав, что с твоим отцом невозможно связаться! А я вот столкнулся с человеком, который хотел выдать меня нашим врагам!

Гриза это проглотила. Он был прав: в его ситуации она, вероятно, отреагировала бы так же. Но она не могла удержаться от разочарования из-за отсутствия ответов на вопросы. Казалось, один за одним исчезали все варианты: она чувствовала себя запертой в комнате без дверей, стены которой смыкались с каждым ударом ее сердца.

— Что же нам теперь делать? — вздохнула она.

— Мы не знаем ни методов наших врагов, ни их планов, не имеем ни малейшего представления о том, кто мог послать их за нами, — подытожил Сирус. — Все, что мы можем предположить, — это то, что они могущественны, хорошо организованы, проникли повсюду и в силах отрезать нас от всего света. Мое мнение — оставаться в укрытии, пока мы не узнаем больше.

— Оставаться здесь? — запротестовала Гриза. — С тобой?

— Ну, да. А что? Или у тебя есть дела поважнее? — ответил волшебник с досадой.

— Мне некогда прогуливать уроки! — запротестовала девочка. — Послезавтра у меня экзамен по шестерням, и я не могу позволить себе пропустить несколько дней занятий только из-за вот этого!

Думать об экзаменах в этот момент было совершенно нелепо, но Гриза словно впала в транс. В глубине души она понимала, что Сирус прав, что их ситуация столь же ужасна, сколь и неразрешима, но эту грань положения она жестоко давила, загоняла вглубь той своей частью, которая хотела, верила, надеялась, что все не так уж драматично.

— «Только из-за вот этого»? — воскликнул Сирус, вскакивая на ноги. — Мы только-только избежали попытки похищения, Гриза! Пора бы тебе понять, что это гораздо серьезнее, чем провалить экзамен!

— Для тебя, может быть! — огрызнулась девочка. — У меня нет матери, которая могла бы выкрутить императрице руки и заставить ее зачислить меня в любое государственное ведомство! Я готовлюсь к поступлению в Циферблатное Командорство, и если я провалю хоть один самый неважный экзамен, это будет занесено в мое личное дело! Я не собираюсь ставить под угрозу мое будущее ради...

— Это ты сейчас под угрозой! — вспылил эзотерик. — Думаешь, если тебя таки похитят, это поднимет твой средний балл? Может, хватит вести себя как заучка?

Гриза резко распахнула глаза. Она встала, дрожа:

— Что ты сказал?

— Подожди, я не хотел...

— Хочу тебе напомнить, что если бы не одна заучка, которая сунулась на ночь в библиотеку, ты бы до сих пор сидел в мешке, Сирус Ворокл! — резко парировала она.

Прежде чем он успел остановить ее, девочка выскочила из комнаты и захлопнула за собой дверь. Сирус опустился в кресло и громко зарычал от досады.

Он совершенно не понимал эту девочку.

Глава 8