Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

Волшебник поднял глаза от своей миски и уловил безжизненный взгляд массивного золотистого автомата, прислонившегося к стене возле лестницы. Вероятно — эскорт заезжего торговца: Сирус, наведывавшийся в «Две Цапли» уже больше года, знал, что этот механический агрегат не имеет отношения к завсегдатаям трактира.

Сложением автомат напоминал добротное производственное устройство, вероятно, ранее использовавшееся как такелажник либо рабочий в мехмастерских. Однако городской наряд и длинный кожаный плащ указывали на то, что автомат наверняка был перепрограммирован, отремонтирован и продан торговцу или кому-то из знати с претензией на респектабельность, которому он наверняка служил телохранителем или камердинером.

Многие купцы, очарованные квинтэссенцией прогресса в лице автоматов и всегда стремящиеся блеснуть шиком перед конкурентами, привлекали на службу перепрограммированных рабочих, гораздо менее дорогих, чем настоящие боевые единицы, но почти столь же впечатляющих.

Сируса покоробило от золотой краски, покрывавшей механического лакея. Только самые падкие до внимания владельцы выбирали столь кричащее покрытие, как позолота. Автоматом, должно быть, владел один из тех напыщенных глупцов, для которых вся цель жизни состояла в зависти, которую они тщились вызвать в душах у других (хотя чаще всего вызывали одну насмешливую жалость).

Сирус прищурился: что-то в поведении автомата не вязалось. Обычно механические слуги бывали покорны и пассивны, готовы исполнить любое пожелание хозяев и не сводили с них, и только с них, глаз. Но этот наблюдал за ним, Сирусом, и даже того не скрывал!

Волшебник воззрился в ответ на механическое существо и отметил, что оно, несмотря на золотистую окраску, совсем не походит на собственность богатого купца. Его темная тужурка была в нескольких местах порвана, а на длинном коричневом плаще виднелось не менее парочки дыр. Лицо автомата пересекали два страшных шрама: один на подбородке, другой через левую бровь, как будто по нему ударили с невероятной силой мечом или топором. Даже золотистый налет на его коже находился не в таком хорошем состоянии, как показалось Сирусу поначалу: краска местами почти исчезла, словно стертая годами суровой погоды.

Совершенно не о чем беспокоиться, убеждал он себя: это всего лишь камердинер, мирно ожидающий, когда он понадобится хозяину, и коротающий время за разглядыванием окружающего. В конце концов, даже автоматы имеют право на любопытство. Гриза была права: он становится параноиком!

Сирус вдруг замер, заметив бугорок на плаще с левого бока: может, это пистолет? Ни одному автомату, кроме Медной стражи, не разрешалось носить огнестрельное оружие!

Он уже собирался пихнуть локтем Гризу, чтобы спросить, что она думает, как вдруг над его головой раздалось гулкое жужжание:

— Ешь, ибо ты не знаешь, кто съест тебя!

Сирус вздрогнул.

— Что эта штука здесь делает? — прошипел он.

— Эта штука — мой ручной автомат, — ответила Гриза, уязвленная до глубины души. — И я заметила у него проблемы с балансом, поэтому хотела проверить, все ли исправила. Не волнуйся, это займет всего минуту...

— Убери его сейчас же! — выдохнул эзотерик. — На нас сейчас начнут оборачиваться!

— А ты, ты же разгуливаешь со своим говорящим котом!

— Квинт не разговаривает на людях! Кроме того, это...

— Эй, вот ведь забавная штуковина! Посмотрите-ка на это, ребята!

Сирус замер. Торговец в другом конце комнаты, сияя от восхищения, указывал на Зубчатика. Мужчина поднялся, чтобы рассмотреть его поближе, а вслед за ним и его соседи по столу. Через минуту вокруг Гриза и Сируса стояла, наперебой разговаривая, дюжина человек:

— Он просто прекрасен!

— Замечательная работа!

— И ты говоришь, он цитирует пословицы в зависимости от того, что делается вокруг?

— Да, или разбирает выражения лиц...

— Это шедевр!

— Сколько ты за него просишь, крошка?

— Он не продается. Его сделали мы с отцом, понимаете...

— Я понимаю, понимаю, но скажи мне, сколько времени уходит, чтобы сделать такую прелесть?

— Ну, несколько недель, при ус...

— Это затратно в плане материалов?

— Ты не продашь мне свои чертежи?

— Жадность для человека — это как ржавчина для железа, — предупредил Зубчатик.

— О! Он опять!

— Невероятно! Поистине невероятно!

Ликующая Гриза демонстрировала разные функции своего крылатого автомата умаявшимся за день и пьяноватым, но очарованным маленьким устройством торговцам. Окаменевший Сирус едва осмеливался притрагиваться к своему супу, но торговцы не обращали на него никакого внимания. Почти полчаса продолжались восторги вокруг них, а зал трактира тем временем постепенно пустел. Рынок открывался рано, и большинство покупателей отправлялись спать сразу же после еды. Наконец поклонники Зубчатика, пожелав им спокойной ночи, вернулись по своим комнатам. Они оставили Гризе небольшую пачку визитных карточек на случай, если она когда-нибудь задумается о массовом производстве и продажах Зубчатиков. Обрадованная девочка аккуратно их собрала и положила в карман своего комбинезона.

— Ты совсем спятила? — взревел Сирус, когда они снова остались одни. — Ты хочешь, чтобы все знали, где мы находимся? Через два дня весь город будет знать, что в «Двух цаплях» остановилась заморейка со своим крылатым автоматом! Нам придется перебраться в другое убежище и... Эй, ты меня слушаешь?

Взгляд девочки застыл. Ее кожа побледнела, а пальцы сжались на краешке стола.

— Они уже здесь, — безжизненно пробормотала Гриза.

— Что?!

Сирус, встревожившись, проследил за взглядом девочки. Он был прикован к небольшому столику у входа, за которым сидели двое. Вероятно, они уселись туда, пока Гриза показывала свой автомат торговцам.

Это были весело болтающие импозантный мужчина с опаловой кожей и высокая худая женщина с длинными черными волосами. Мужчина нежно поглаживал руку женщины, а та в ответ бросала на него влюбленные взгляды.