Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

звонкую пощечину. Это возымело мгновенный эффект – Мари-Рен тотчас отпустила ее, замолчала и замерла на месте, свесив руки по швам и ошеломленно глядя на подругу. Пока она не осела на пол, как тряпичная кукла, Аглаэ поспешно обняла девушку за плечи, усадила на скамью и пристроила ее голову у себя на плече, гладя по волосам.

– Тише, тише… – шептала она, баюкая подругу, как ребенка. – Все будет хорошо. Расскажи мне, что произошло.

Белошвейка еще изредка вздрагивала от безмолвных всхлипов, но истерика у нее прекратилась. Наконец она достаточно отдышалась, чтобы проговорить упавшим голосом:

– Самсон… Самсона арестовали сегодня утром. Полицейские сказали, что это он мог убить Крейанкура!

Глава 7

Неопровержимые доказательства

У него была очень милая мордочка, крошечные ушки и большие черные шустрые глазки. Несмотря на упитанность, он легко и проворно вставал на задние лапки, кружился вокруг своей оси, как балерины на подмостках, и неутомимо подпрыгивал, чтобы завладеть орешком, которым дразнил его хозяин, не давая схватить угощение.

Сурок не терял надежды…

Объемный шарик из коричневого меха перекатывался в деревянном ящике с открытой крышкой, а ящик висел на ремне, перекинутом наискосок через плечо юного савояра[53]. Прирученный зверек без устали совершал пируэты, не выпуская из виду руку мальчика, и главное – вожделенный орешек, покачивавшийся над головой.

Пока публике не наскучило зрелище, мальчик бросил орех в пасть голодному напарнику, достал из кармана жилета рожок и наиграл несколько веселых трелей. Словно эхо долетело из далеких гор – сурок откликнулся переливчатым свистом, сорвав жидкие аплодисменты посетителей кафе. Мальчик поблагодарил публику и, сдернув шляпу, пошел с ней между столиками собирать жалкие лиарды[54] за свое выступление.

Аглаэ сделала ему знак приблизиться и бросила в шляпу монету в два франка. Мальчишеское лицо – парнишке было не больше двенадцати – тотчас просияло.

– Ничего себе! – возликовал он и подмигнул сурку: – Аж переднее колесо![55] Мамзель не только красотка, но и щедрая душа! Если бы она не была такой старой, я бы за ней приударил!

– Каков наглец! – возмутилась Аглаэ. – В деле галантных комплиментов тебе еще есть чему поучиться! Топай отсюда и купи себе еды, шалопай. Ты же тощий, как гороховый стручок!

Савояр заулыбался еще шире:

– Ну нет, такие добрые люди на земле не водятся, вы точно с неба упали! Коли нам суждено будет встретиться, а то и встречаться по-свойски, если станете-таки моей зазнобой, буду звать вас своим ангелочком!

Аглаэ, не сдержавшись, расхохоталась и отправила нахала восвояси, снисходительно махнув ему рукой. В городах Франции немало было таких оборванцев, парней и девчонок, покидавших родные Альпы и отправлявшихся бродяжничать. Они брались за любую черную работу. В Париже большинство юных савояров служили трубочистами – малый рост и вес позволяли им легко спускаться в каминные трубы. Но с наступлением хорошей погоды их услуги требовались все реже, и приходилось как-то выкручиваться, чтобы прокормиться.

– Не представляю, как у тебя еще сил хватает смеяться в такой момент, – насупилась Мари-Рен. И вздохнула: – Ни на секунду не сомневаюсь: Самсон стал жертвой чудовищного недоразумения. Как только полиция во всем разберется, его отпустят.

Девушки сидели за столиком в кабачке, находившемся в двух шагах от полицейского участка десятого округа. За окном было видно часового в будке у входа в это здание. Они прибыли сюда вместе со знаменитым Видоком почти час назад. Сразу после того, как Мари-Рен рассказала об аресте своего невезучего жениха, Аглаэ потащила ее в кабинет бывшего каторжника, а ныне начальника полицейской бригады «Сюрте», чтобы попросить его о помощи. Видок мгновенно откликнулся и предложил поговорить для начала с комиссаром округа, где произошло убийство.

– Что-то долго его нет, – заметила Мари-Рен тоненьким от переживаний голоском, еще и неприятно дрогнувшим. – А твой Видок вроде как думал, что ему быстро удастся все уладить, когда он поручится за Самсона.

Прекрасная белошвейка растеряла всю свою привычную беззаботность – глаза у нее потухли, руки дрожали, и она постоянно грызла ногти. За одну ночь куда-то испарилось все ее дерзкое обаяние. Сейчас девушку действительно было не узнать.

– Не надо так переживать, – попыталась приободрить ее Аглаэ. – Судьба Самсона в самых надежных руках. Либо Видоку удастся сразу добиться его освобождения, либо он расскажет нам, какие обвинения Самсону предъявили, и тогда мы вместе придумаем, как его оправдать и поскорее вытащить из тюрьмы. А пока, вместо того чтобы так себя терзать, лучше расскажи мне еще раз поподробнее, что у вас там происходило сегодня утром.

Мари-Рен вскинула поникшую голову и взглянула на подругу со скорбным недоумением – она не понимала, зачем опять заводить рассказ о постигшем ее несчастье, но была так измотана, что у нее не хватило сил возразить.

– Вчера вечером, – покорно заговорила она, – я пришла к Самсону в его каморку на чердаке доходного дома в квартале Сент-Авуа, как ты уже знаешь. Хозяйка дала мне пятничный выходной, и мы с Самсоном собирались провести целых два свободных дня в любовном гнездышке, как какие-нибудь богатенькие бездельники. Мой Самсон, конечно, любит напускать на себя геройский вид и горазд пофанфаронить, но на самом деле он у меня тихий и ласковый, как котенок. Сама знаешь – истинная натура человека всегда раскрывается в постели… – Хорошенькая блондинка сделала паузу, взор ее на мгновение затуманился в приступе нежности к жениху, но она тотчас снова погрустнела: – Только вот для простых людей даже любовь – непростая штука. Владелица доходного дома, где снимает комнату Самсон, печется о репутации своего заведения и запрещает жильцам приводить гостей. Приходится пробираться туда тайком, по-воровски. И вчера вечером он тоже мне напомнил, что нужно проскользнуть в дом незаметно. Наверное, поэтому легавые, которые пришли его арестовывать, думали, что он в комнате один, и вломились на рассвете всей толпой, высадив дверь.

– Неужели они действовали так грубо?

– Еще как! Эти дуболомы буквально свалились на нас как снег на голову! Только рассвело, мы с Самсоном спали обнявшись, утомленные ночными утехами… Да что я тебе буду говорить – ты сама прекрасно представляешь себе картину… И вдруг – бах! Бабах! Дьявольский грохот, дверь слетает с петель, и четверо здоровенных парней врываются в комнату с дикими воплями!

– Бедненькая моя! Ты, наверное, перепугалась до смерти!

– До умопомрачения! Я думала, небо рухнуло на землю! Не успела опомниться, а эти дикари уже выволокли Самсона из-под одеяла и заявили, что он подозревается в убийстве Оноре де Крейанкура. Бедняга был так ошеломлен, что не смог произнести ни слова