Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

закрыл глаза и сдался на милость овладевшей им усталости. В воспаленном мозгу мало-помалу начали всплывать забытые образы из прошлого, когда он мальчишкой бродил с лесником, своим первым приемным отцом, по бескрайним лесам на склонах Морвана. В те блаженные времена он сам себе казался властелином этих необозримых угодий. Лес был его детской площадкой для игр, и тогда ему в голову не приходило, что он может там заплутать…

Из воспоминаний к реальности Валантена резко вернул выстрел. Совсем рядом кто-то разрядил огнестрельное оружие. Он открыл глаза. На противоположном берегу пруда в ореоле света вырисовывался силуэт человека. Сначала Валантен подумал, что это Берне, потом разглядел, что мужчина ниже ростом и коренастый. Этот человек петлял между деревьями, то замедляя, то ускоряя неровный, неуверенный шаг, как будто за ним гнались преследователи, но он слишком устал или отчаялся, чтобы двигаться быстрее.

Валантен, убедившись, что беглец его не видит и лишь по чистой случайности направляется в его сторону, отступил за кусты, чтобы не напугать бедолагу еще больше, и, осторожно раздвинув ветки, попытался получше рассмотреть незнакомца, когда тот поравнялся с укрытием. Это был мужчина лет пятидесяти, в штатской одежде; в одной руке он держал зажженный кенкет[57], в другой – кремневый пистолет с длинным стволом. Из дула поднималась тонкая струйка дыма. Наряд его – цилиндр, расстегнутый редингот с высоким воротником, шелковый жилет, панталоны из шотландки, ботинки – очевидным образом мало подходил для ночных прогулок по лесу, скорее уж для посещения званых вечеров где-нибудь в городе. К физической нагрузке этот человек явно не имел привычки – он обильно потел и отдувался, как бык на пашне.

Валантен пропустил его мимо кустов чуть дальше и вышел из укрытия. Человек в цилиндре, услышав хруст веток, резко обернулся с перекошенным от страха лицом, машинально вскинул разряженный пистолет и нацелил его на темную фигуру, которая выросла внезапно у него за спиной. Затем, спохватившись, что оружие стало бесполезным, он уронил руку и замер, словно леденящий ужас лишил его воли к сопротивлению.

– Я не хотел вас напугать! – поспешил успокоить беглеца Валантен и выставил перед собой обе ладони, показывая, что он безоружен. – Я простой путник. Моя лошадь сломала ногу, угодив в яму, а я пошел пешком и заблудился в лесу. Уже отчаялся найти дорогу, но тут услышал ваш выстрел… – Говоря это, инспектор сделал несколько осторожных шагов, чтобы попасть в ореол света, отбрасываемый лампой, и как только отблески пламени упали на его лицо, мужчина в цилиндре испустил вздох облегчения.

– Слава Деве Марии! – пробормотал он, осенив себя крестным знамением. – А я уж думал, что вы один из них и пробил мой последний час!

– Один из них? – повторил Валантен. – Значит, преследователей несколько? Но кто они и почему за вами гонятся?

– Кто они? – Мужчина в цилиндре вытер пот со лба рукавом. – Бесы, разумеется, кто же еще, месье? Демоны из ада! Пару минут назад мне почудилось, что я увидел одного из них за деревьями, потому и выстрелил.

– А из людей вам тут больше никто не попадался по пути? – спросил Валантен, переживавший за судьбу Берне.

– Сейчас? Посреди ночи в лесу? Определенно нет! Почему вы спросили?

Полицейский подумал, что будет неразумно рассказывать о напарнике этому незнакомцу. Пока он подбирал уклончивый ответ, снова раздались звуки флейты. Это была та самая мелодия, жалобная и протяжная; ее печальные ноты поплыли в воздухе, как хлопья тумана, вяло блуждавшие над стоячими, мертвыми водами.

Незнакомец вздрогнул, его лицо снова исказилось от невыразимого ужаса, и он вцепился в плечо Валантена.

– В-вы слышите? – заикаясь, выговорил беглец. – Это… это песнь рамсинги![58] Извещение о смерти от… от окаянных демонов! Кто его услышит, расстанется с жизнью до рассвета. Идемте! Здесь нельзя оставаться! Я знаю одну усадьбу поблизости, где нас приютят. Если Господь нас не оставит своей милостью, мы доберемся туда раньше, чем они нас настигнут и принесут в жертву своей кошмарной богине!

Валантен окончательно перестал что-либо понимать. Было ли хоть одно разумное слово в том, что он сейчас услышал? Действительно ли им обоим грозила смертельная опасность? Так или иначе, вовсе не отчаянная мольба в глазах перепуганного незнакомца, не его пальцы, впившиеся в плечо молодого инспектора и увлекавшие прочь от пруда, в итоге убедили Валантена последовать за ним, а слова, которые человек в цилиндре произнес, прежде чем нырнуть в заросли:

– Замок Мелье вон там, за деревьями. Идемте же скорее! Под покровительством месье де Ларош-Сент-Андре и его друзей нам уже нечего будет бояться!

Глава 9

Прибытие в Мелье

Мелье походил не столько на замок или дворянскую усадьбу, сколько на укрепленную ферму, затерянную среди лесов и болот. По бокам главного здания из грубо отесанного известняка высились две круглые башни, частично вмонтированные в кладку основного корпуса. Разбросанные вокруг многочисленные хозяйственные постройки были соединены между собой каменными стенами с бойницами, и все вместе образовывали замкнутый двор, где лежали неубранные кучи навоза.

Валантен бок о бок со своим проводником добрался до этой скромной крепости минут за двадцать, не более. Этого времени, однако, им вполне хватило, чтобы получше познакомиться. Молодой инспектор представился именем из фальшивого паспорта, который ему вручил инспектор Берне. Человека в цилиндре звали Бартелеми' Ванвёвр, и он был фельдшером в местечке Леже. За неимением в этих краях судмедэксперта вскрытие трупов двух жертв пресловутого проклятия было поручено именно ему. Установить причину смерти не составило труда – на шеях и лицах убитых людей присутствовали характерные признаки удушения.

Несмотря на столь скромное участие в этом деле, Ванвёвр был убежден, что убийцы решили ему отомстить. Несколько часов назад он возвращался со званого ужина у друзей, живущих в этих краях, и вдруг услышал в темноте звуки рамсинги. Поскольку смысл означенного зловещего сигнала был ему хорошо известен, Ванвёвр изменил планы и прибавил шагу, чтобы поскорее добраться до Мелье. Это решение было весьма опрометчивым, ибо убийцы явились как раз по его душу, и он, свернув с пути домой, оказался всецело в их власти. Очень скоро врач услышал, как позади трещат кусты, – преследователи шли за ним по пятам, до последнего момента оставаясь незримыми. К счастью, после тех двух ужасных убийств он теперь не выходил из дома без старого пистолета, который достался ему от дядюшки, бывшего офицера армии времен Реставрации[59]. При виде оружия его незримые преследователи, вероятно, поостереглись на него нападать, по крайней мере, отстали на какое-то время, а