Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

потом Ванвёвру померещился один из них возле пруда, и он глупейшим образом потратил единственный пороховой заряд, отправив пулю в пустоту. Когда же Валантен стал выспрашивать подробности об этих удивительных убийцах-меломанах, Ванвёвр вдруг спохватился, решив, что и так уже наболтал лишнего. На вопросы полицейского он начал отвечать уклончиво, а под конец посоветовал ему дождаться встречи с месье де Ларош-Сент-Андре, чтобы побольше узнать об этих «поклонниках Кали, грозной богини разрушения».

Так что, когда Валантен, еще взбудораженный перипетиями необычной ночи, вслед за своим проводником впервые ступил на двор замка Мелье, у него в голове вертелось это прелюбопытное имя. Было далеко за полночь; казалось, все домочадцы усадьбы спят, поскольку ни в одном окне не горел свет и сквозь закрытые ставни не долетало ни звука.

– Думаете, нас пустят в дом в такой поздний час?

– Не сомневайтесь. В замке все уже в курсе нашего появления.

– Как это может быть? – удивился Валантен. – Такое впечатление, что люди тут забаррикадировались на ночь и уже пребывают в объятиях Морфея.

Ванвёвр многозначительно взглянул на него:

– Не верьте своим глазам! Наши друзья всегда начеку, а сейчас уж точно не те времена, чтобы они позволили себе потерять бдительность.

И словно в подтверждение его словам, как только врач дернул шнур колокольчика у входа, из-под массивной дверной створки просочилась полоска света. Раздался стук деревянных башмаков по скрипучему деревянному полу. Через несколько секунд шаги стихли у двери, и из-за нее донесся хриплый голос:

– Кто там? Чего надо?

– Это Ванвёвр! Со мной верный человек!

Последовал скрежет замкá, и створка открылась ровно настолько, чтобы ночные гости сумели рассмотреть за ней в сиянии лампы, которая оставалась невидимой с крыльца, двоих мужчин, нацеливших на них ружья английского производства. Судя по тому, как поблескивали стволы, оружие было новеньким или им редко пользовались. Что до вооруженных этими ружьями людей, оба были в простых рубахах и широких штанах, какие носят вандейские крестьяне. Один был седой, другой казался совсем юным, почти подростком. Но выражение лица у обоих было свирепое.

– Прюдан! Шарль! – воскликнул Бартелеми Ванвёвр. – Полегче, друзья мои! Я привел к вам барона де Коза, направленного к нам господами из парижского комитета. Ваш хозяин уже проснулся?

Из глубины дома донеслось удивленное восклицание – там, с масляной лампой, стоял третий человек. И тотчас тот же голос продолжил с энтузиазмом:

– Ванвёвр! Вы говорите, с вами барон де Коз? Что за прекрасная новость! Впусти их, Прюдан, и уберите оба оружие! Разве так встречают дорогих гостей?

Седой крестьянин опустил дуло ружья и пошире распахнул дверь. Теперь за его спиной стало видно третьего мужчину в сиянии кенкета у того в руке. Он был в кожаной охотничьей куртке и сапогах для верховой езды, высокий и худощавый, с правильными чертами лица, отмеченного печатью благородства и некоторой суровости, смягченной взглядом бледно-голубых глаз; на широкий лоб с выразительными морщинами падали длинные пряди светло-русых волос. Валантен подумал, что на вид мужчине лет сорок пять.

При виде инспектора на лице хозяина замка Мелье отразилось изумление, но уже в следующую секунду он невозмутимо поприветствовал гостей легким поклоном:

– Я Александр де Ларош-Сент-Андре. Рад приветствовать вас обоих в этом скромном жилище. А уж вашего прибытия, господин барон, как вы, вероятно, догадываетесь, я ждал с особым нетерпением. Однако, должен признаться, я не думал, что комитет пришлет к нам кого-то… столь молодого. Мне говорили об опытном сыщике.

Валантен поклонился в свою очередь:

– Сожалею, что мне пришлось явиться в ваш дом в столь неподобающий час. Моя лошадь сломала ногу в нескольких лье отсюда. Что до моего возраста… Ни в коем случае не дерзну уподобить себя Родриго, но, как и он, могу вам ответить: «Я молод, так; но кто родился храбрым в свет, в том силы ожидать не станут счета лет»[60].

– О! Великий Корнель! – возликовал месье де Ларош-Сент-Андре. – Весьма отрадно, что у нас с вами схожий круг чтения! Что ж, можете не сомневаться: принимать вас в своем доме для меня честь и удовольствие. Однако позвольте все же полюбопытствовать, как так вышло, что вы явились сюда посреди ночи, да еще в обществе нашего друга Ванвёвра?

Врачу уже не терпелось поделиться своими переживаниями и поведать об опасности, которой ему чудом удалось избегнуть, поэтому, воспользовавшись случаем, он в нарушение правил приличия опередил Валантена и во всех подробностях изложил обстоятельства их нечаянной встречи.

– Чума на проклятых душителей! – воскликнул Ларош-Сент-Андре, когда его земляк закончил рассказ. – Если бы у меня здесь было больше людей, я бы немедленно устроил облаву, чтобы поймать ваших преследователей и покончить раз и навсегда с этой прескверной историей. Но увы! Пока мы будем собирать народ, эти негодяи успеют скрыться. К тому же в такую туманную ночь погоня будет слишком рискованной и в итоге бесполезной. – Он обратил озабоченный взгляд к Валантену: – Поверьте, мне искренне жаль, что из-за тумана вы заблудились в лесу и подверглись смертельному риску. Зато теперь у вас, по крайней мере, есть представление о modus operandi[61] тех самых врагов, с которыми вам предстоит сразиться в наших краях.

Валантен покачал головой:

– «Есть представление» – это слишком громко сказано. Несколько нот странной мелодии, шаги в ночи, едва различимые тени, неведомая богиня по имени Кали… Пока что мое представление можно назвать весьма смутным. Должен сказать, я с нетерпением ждал встречи с вами в надежде, что вы мне подробно расскажете о событиях, каковые и стали причиной моего приезда сюда.

– Разумеется, разумеется, – закивал вандейский дворянин на удивление ласково. – Я понимаю ваше нетерпение поскорее взяться за расследование, учитывая злоключения этой ночи. Но час уже совсем поздний, а мы с вами все устали. Предлагаю отложить разговор на завтра. Тем более что утром вы познакомитесь с остальными моими гостями, и у вас будет возможность убедиться, что не все мы сходимся во мнении по поводу тех самых убийств. А пока Шарль проводит вас в отведенную вам спальню. Надеюсь, вопреки довольно спартанской обстановке в моем доме, она придется вам по душе.

Подросток по знаку хозяина усадьбы взял подсвечник с горящей свечой и впереди Валантена поднялся по трухлявой деревянной лестнице на второй этаж. Там они прошли по коридору, где витал приятный аромат сухих цветов и поленьев, горящих в камине. Спальня Валантена находилась в одной из двух башен. Это была комнатка скромных размеров, очень скудно обставленная: распятие на стене, стол, стул и бретонская кровать с резными дверцами[62].

Юнец поставил подсвечник на подоконник единственного окна,