Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

Прежде чем Валантен успел отреагировать на таинственное имя Кали, уже слышанное им от Ванвёвра минувшей ночью, слово перехватил Ларош-Сент-Андре:

– Благодарю за эти уточнения, Генри, но я думаю, что сначала нам стоит изложить доподлинные факты. Так вот, через четыре дня после первого убийства…

Его прервал робкий стук в дверь – заглянула старая служанка с подносом в руках:

– Прошу прощения у ваших благородиев, но я тут поесть принесла господину барону…

– Поставьте вон на тот столик, добрейшая Розетта, и покиньте нас, будьте так любезны, – с некоторым раздражением махнул рукой Ларош-Сент-Андре. Он дождался, когда пожилая женщина удалится, и продолжил: – Итак… На чем я остановился?.. Ах да! Я начал говорить, что всего через четыре дня после того, как было найдено тело Шуке, настал черед нотариуса из Леже, мэтра Мишеля Аврона, пасть жертвой нападения в лесу неподалеку отсюда. Он был местным супрефектом, но ушел в отставку в тридцатом году и горячо поддерживал наше дело. Его задушили при сходных обстоятельствах, с той разницей, что румала рядом с трупом мы не нашли. Тем не менее не вызывает сомнений, что его лишили жизни те же убийцы.

– На чем основывается ваша уверенность? – поинтересовался Валантен.

– Очевидцев преступления не было в обоих случаях, однако и в первый, и во второй раз нашлись свидетели одного сбивающего с толку и вместе с тем изобличающего убийц обстоятельства.

– Какого же?

– В те ночи, когда были совершены два убийства, оба раза незадолго до них в окрестностях звучала странная музыка. С высокой долей вероятности это была та самая мелодия, которую вы с Ванвёвром и сами слышали прошлым вечером. По утверждению лорда Блэкберна, таков сигнал, которым поклонники богини Кали предваряют свои злодеяния… Генри, теперь передаю слово вам. Пора осведомить барона де Коза об ужасном проклятии, которое преследует вас и ваших родственников.

Флегматичный англичанин откашлялся, прочищая горло. Он как будто бы не знал, с чего начать рассказ, но когда наконец заговорил, его голос звучал уверенно, а лицо сохраняло бесстрастное выражение, свидетельствовавшее о том, что этот человек умеет владеть своими чувствами.

– Все началось ровно пять лет назад. После долгих научных изысканий и нескольких лет упорного труда мне удалось создать бурильную машину, работающую на паровом двигателе. Мое изобретение вызвало интерес у руководителей Компании купцов Лондона, торгующих в Ост-Индиях[74] – они пожелали использовать его для увеличения добычи алмазов на некоторых месторождениях в индийской земле Голконде. Мне пообещали изрядную сумму при условии, что я тоже отправлюсь на шахты, дабы руководить установкой и эксплуатацией придуманной мною машины. Отец мой скончался, когда я был ребенком, из близких родственников на тот момент оставались мать, ее брат и моя младшая сестра. Для меня немыслимой казалась разлука с ними – было бы невозможно бросить их в Англии и уехать в одиночестве, потому я сумел убедить родных последовать за мной на чужбину, о которой в ту пору мы совсем ничего не ведали. Вопреки привычке к лондонской жизни их любовь ко мне и желание увидеть наконец плоды моих трудов в действии возобладали, и они согласились составить мне компанию. Несчастный! Мог ли я представить тогда, что каждого из них это решение обречет на страшную участь?.. По приезде мы обосновались в Джабалпуре – это городок на севере Голконды, в то время один из самых безопасных. Служебные обязанности у меня были необременительные – изредка я ездил на алмазные шахты, чтобы присматривать за продвижением работ, а бóльшую часть времени проводил в Джабалпуре, где быстро сошелся накоротке с представителем Ост-Индской компании в этом захолустном уезде Центральной Индии. Звали того человека Уильям Слиман. Шли месяцы, складывались в годы. Мало-помалу я и мои близкие обвыклись в Индии и начали находить усладу в роскошном образе жизни, который был нам недоступен в Англии, а местные, с которыми нам доводилось общаться, казались мирными и покорными. В общем, все шло наилучшим образом до тех пор, пока в начале тысяча восемьсот двадцать девятого года мой друг не озаботился исчезновением нескольких сипаев[75], которые отправились в увольнительную, получив жалованье, и не вернулись на службу. Слиман с целью понять, что происходит, связался с другими представителями компании и получил извещения о таких же точно бесследных исчезновениях людей от мистера Перри из города Этаваха, от Райта из Читтура и от Борсуика из Бунделкханда. Все трое английских управляющих сообщали о том, что на их территориях орудуют банды разбойников, которые душат жертв и расчленяют трупы, перед тем как их закопать, чтобы скрыть свои преступления. Вооруженный этими сведениями, Слиман упорно продолжал расследование несколько месяцев. И результат оказался настолько ошеломительным, что я долго не верил своим ушам. Однажды вечером друг явился в мою резиденцию и сказал, что ему необходимо поговорить со мной наедине. Вид у него был крайне взволнованный. Он поведал, что ему удалось раскрыть существование секты профессиональных убийц, которые уже две с лишним сотни лет в строжайшей тайне отправляют некие религиозные ритуалы. Эти люди, сказал он, действуют по всей Индии и принадлежат ко всем кастам местных обществ. В холодное время года члены этого тайного братства покидают свои дома, собираются в разбойные ватаги и подкарауливают вдоль главных дорог доверчивых путников, которых в эту пору бывает немало. Завоевав доверие кого-нибудь из них, разбойники заманивают его подальше от чужих глаз и убивают, а вещи забирают с собой, чтобы часть из них потом принести в жертву своей богине-покровительнице, грозной Кали. Через несколько недель, свершив немало злодеяний, они возвращаются к своим семьям и продолжают заниматься самыми обычными делами – ничто более не отличает их от добропорядочных членов местных общин… Должен признаться, поначалу услышанное от Слимана не укладывалось у меня в голове. Братство душегубов, действующее с некой периодичностью, втайне от всех, одним и тем же образом в разных уголках огромной страны?.. Мне это показалось сущей нелепицей, но Слиман был так убедителен, что в конце концов я принял его доводы. Когда я спросил, что он собирается делать, чтобы истребить этих страшных преступников хотя бы на подконтрольной ему территории, Слиман досадливо поморщился. Он написал рапорт своему начальству в Калькутте, изложив ситуацию, и попросил прислать военное подкрепление. Но его рассказ о поклонниках Кали, похоже, там никто не воспринял всерьез. По словам Слимана, полученный им ответ был совершенно издевательским, как будто ему попросту расхохотались в лицо.

Светловолосый англичанин перевел дух, и