Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

Максим де Крейанкур указал пальцем в потолок:

– В спальне отца, прямо над этой комнатой. Сейф представляет собой несгораемый шкаф, вмонтированный в стену и прикрытый картиной.

– Стало быть, чтобы до него добраться, нужно было пройти через анфиладу салонов на первом этаже и подняться на второй по главной лестнице в вестибюле? Вы не находите странным, что при этом не было ни одного свидетеля?

– С началом бала большинство слуг были заняты гостями в саду. Кто угодно мог улучить момент и незамеченным подняться на жилой этаж. Так, кстати говоря, поступила и та парочка, которая обнаружила моего отца бездыханным. Кроме того, убийце необязательно было идти через вестибюль. – Крейанкур отошел в глубину кунсткамеры, нажал рычаг, невидимый в лепном орнаменте между двумя витринами с экспонатами, и тотчас в стене открылась потайная дверь. – Когда отец обустроил кунсткамеру и ему пришлось по душе здесь уединяться, он велел сделать проход, чтобы можно было сюда спускаться прямо из спальни.

– Кто знал о существовании этой двери?

– Примерно все в доме. – Крейанкур закрыл створку. – Да она и не задумывалась как потайная в прямом смысле. Как видите, если знать о ее существовании или просто повнимательнее взглянуть на стену, можно легко различить границы створки среди арабесок на этой тканевой обивке.

– Что касается сейфа в спальне… Полагаю, он запирается на ключ?

– Конечно. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, скажу, что ключ существует в единственном экземпляре и что мой отец всегда носил его на шейной цепочке. – Сын покойного сделал паузу, задумчиво потер подбородок и продолжил вкрадчиво: – Дозволено ли мне будет тоже вас допросить?

Аглаэ кивнула, но тотчас приготовилась к обороне:

– Прошу.

– Зачем кому-то из Префектуры понадобилось прислать вас сюда сегодня? Ведь убийца моего отца уже за решеткой.

– Разрешите напомнить, что, за исключением одного перстня, украденные драгоценности до сих пор не найдены.

Крейанкур пристально посмотрел ей в глаза:

– Мне казалось, этим делом должен заниматься комиссар местного полицейского участка.

– Вероятно, наверху рассудили, что имя вашего отца слишком известно, а стоимость похищенного слишком высока, поэтому нужно привлечь к расследованию дополнительные силы. Признаюсь честно, я не привыкла выяснять у вышестоящих мотивы тех или иных приказов, которые они мне отдают.

Новый хозяин дома задумчиво покивал с таким видом, будто взвешивал каждое услышанное от Аглаэ слово. Затем он заговорил, и голос у него был такой медовый, такой приторный, что за этими словами не могли не скрываться задние мысли:

– Я весьма тронут вниманием, проявленным вашими начальниками к этому прискорбному делу. Однако можете им передать от меня – и от моей матушки, разумеется, – что нет нужды так беспокоиться о пропаже наших драгоценностей. Ибо мы совершенно уверены, что преступник не замедлит дать исчерпывающие показания, каковые помогут нам быстро найти его тайник с награбленным.

– И откуда же у вас такая уверенность?

Пухлый рот Максима де Крейанкура растянулся в недоброй улыбке.

– Так уж вышло, понимаете ли, что убийца моего отца, некий Самсон Дерош, как мне донесли, проник в наш дом, воспользовавшись приглашением, которое я сам вручил одному не слишком близкому знакомому по имени Феликс Арвер, поддавшись на его настойчивые уговоры. Этот Арвер служит мелким клерком, а в досужие часы кропает стишки и сочинил несколько пьес для бульварных театров. В общем, я сожалею, что имел неосторожность связаться с людьми, не относящимися к нашему кругу. Но о чем я сожалею еще больше, так это о том, что кто-то возомнил, будто меня можно безнаказанно обвести вокруг пальца. И не просто сожалею. Мне категорически не нравится, когда со мной так поступают. И негодяй Самсон Дерош скоро прочувствует это на своей шкуре.

У Аглаэ внезапно пересохло в горле, по позвоночнику пробежал холодок тревоги.

– Что вы хотите сказать?

– Мы, Крейанкуры, не только имеем обыкновение мстить за себя. У нас еще и длинные руки. Мне понадобилось всего лишь нанести пару визитов нужным людям, и Дерош был помещен в одиночную камеру, где к нему применят… особый режим содержания. Смею вас заверить, что, когда означенный преступник из этой камеры выйдет, чтобы подняться на эшафот, он со слезами на глазах будет благодарить того, кто положит конец его страданиям.

Глава 13

Малыш Пьер

В тот же понедельник, в сотне лье от Парижа, Валантен тоже приступил к своему расследованию. Рано утром шевалье де Бовуар предложил отвезти его туда, где были найдены трупы двух сторонников роялистского движения. Инспектор не строил иллюзий: спустя две недели после убийств осмотр мест преступлений ничего не даст, но принял предложение почти с облегчением – хотелось поскорее очутиться в привычной обстановке, где пригодятся его навыки сыщика, а о заговорах, политических склоках и всяком таком прочем, выходящем за рамки его понимания, можно будет на время забыть. Теперь он думал лишь о том, как поймать и обезвредить убийц. Мотивы и цели, связанные с преступлениями – кровавые культы, проклятия, заговоры, манипуляции, – пока что можно было отодвинуть на второй план. При этом Валантен понятия не имел, что он, отрезанный от мира, один на незнакомых мятежных землях, в отсутствие Берне, будет делать после того, как раскроет истину.

Как и ожидалось, экскурсия по окрестностям ничего полезного не принесла. Разве что удалось проникнуться атмосферой этого рукотворного уголка бокажа, затерянного среди диких лесов и болот. Природа в этих местах была сказочно прекрасная и суровая, людей мало – по обширной территории разбросаны редкие испольные хозяйства и дворянские усадьбы, связанные между собой замысловатой сетью дорог, вырытых в земле и обсаженных живыми изгородями, в основном из кустов орешника. Повсюду щетинились шипами заросли утесника и ежевики; на покатых холмах шумели дубы с округлыми кронами. Сокровенная земля, враждебная любым чужакам, хранила множество тайн и древних легенд.

* * *

Трупы были найдены на расстоянии десятка километров один от другого. Первый – на опушке рощи у дороги из Машекуля; второй – у прудов на торфяных болотах, окружающих замок Мелье, неподалеку от того места, где позапрошлой ночью Валантен встретил Бартелеми Ванвёвра. Места преступлений были в отдалении от жилищ, глухие, идеально подходящие для засады. И тем не менее в обоих случаях поблизости оказались люди, слышавшие мелодию рамсинги. В случае с Шуке, владельцем мукомольной фабрики, это был юный пастух, у которого отбилась от стада одна овца, и он безуспешно искал ее до поздней ночи. В случае с нотариусом Авроном свидетелей было несколько – ими оказалась ватага местных крестьянских парней, уклонявшихся от воинской повинности и прятавшихся в окрестных лесах;