Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– Тут я могу объяснить. Она сама нам рассказывала. Гун Ямэй пережила сильнейшее потрясение, хотела уйти в монахини и даже покончить с собой. Позже, по совету одного духовного наставника, она приехала в Лиши, чтобы начать новую жизнь. Но она подчеркивала: это решение означало полный разрыв с прошлым – как бы «перерождение из пепла». Поэтому она сменила номер и оборвала все старые связи.

– Выходит, круг подозреваемых ограничен «Большой семьей». Другими словами, убийца – кто-то из них. К тому же у всех них нет алиби на момент преступления.

– Пока все улики указывают на это. Но я не могу понять мотив. И еще: если звонивший действительно был из «Большой семьи», почему Гун Ямэй не сказала Ли Сюэли о звонке, а молча ушла?

– Возможно, этот человек хотел обсудить с Гун Ямэй что-то сугубо личное. То, о чем никто не должен знать. Поэтому он был уверен – она никому не расскажет об их встрече.

– Но они жили в одном доме, в одном районе! Если нужно было поговорить, почему бы не встретиться у нее или у него дома? Зачем тащиться в такую даль? Разве Гун Ямэй не сочла бы это подозрительным?

– Все зависит от того, как именно он ее уговорил. Возможно, использовал какую-то уловку, чтобы заманить ее на смотровую площадку с целью убийства.

Тань Юн задумчиво потер щетину на подбородке:

– Если так, то можно сделать вывод: Ли Сюэли вне подозрения. После того как Юань Дун и Шэнь Фэнся ушли, в доме остались только она и Гун Ямэй. Нелепо предполагать, что она стала бы заманивать соседку в беседку для разговора. Да и зачем звонить, если они были вместе?

– Логично.

– Ли Бинь, нам нужно наведаться в жилой комплекс «Юэхайвань».

– Зачем?

– Я поговорю с Ли Сюэли наедине. А ты обыщешь квартиру Гун Ямэй – вдруг найдем новые улики.

Ли Бинь кивнул. Они вышли из кабинета.

4

Перед тем как отправиться в ЖК «Юэхайвань», Тань Юн позвонил Ли Сюэли, чтобы удостовериться, что она дома. Получив утвердительный ответ, они с Ли Бинем разделились: Ли Бинь направился в квартиру Гун Ямэй на тринадцатом этаже, а Тань Юн спустился на этаж ниже – в квартиру 1203.

Ли Сюэли налила Тань Юну чашку горячего чая и спросила:

– Лао Тань, ты пришел снова что-то уточнить?

– Да. По трем моментам.

– Говори.

– Во-первых, позавчера вечером, когда вы с Гун Ямэй остались одни, ты готовила на кухне танъюань. Ты слышала, как она разговаривала по телефону?

– Точно не скажу. Телевизор громко работал. К тому же она, кажется, ходила туда-сюда. То по гостиной, то по балкону. Когда я вышла с едой, она точно не говорила по телефону.

– То есть содержание разговора ты не слышала?

– Нет. Я даже не знала, что она кому-то звонила. Да и у сестрицы Ямэй была привычка – она любила принимать звонки на балконе.

Выходит, Гун Ямэй вышла на балкон, чтобы принять этот решающий звонок. Кухня находилась далеко, так что Ли Сюэли в самом деле не могла ничего расслышать.

Тань Юн, обдумывая это, продолжил:

– Следующий вопрос касается твоей личной жизни, но мне важно знать…

– Я догадываюсь, о чем ты хочешь спросить. Почему я тайно встречаюсь с Ма Цяном, верно?

– Мм… Тебе ведь известно, что он сын прежней хозяйки квартиры?

– Конечно.

Тань Юн пристально посмотрел на нее.

– Сама не понимаю, как так вышло. – Ли Сюэли вздохнула. – Поэтому и скрывала от всех. Но раз уж ты спросил… – Она сделала паузу. – Я подала в суд на прежнюю хозяйку за то, что продала мне квартиру, где произошло убийство, но проиграла. Я была в ярости. Несколько раз ходила ругаться к этой старухе. Та все извинялась, но помочь не могла. И тогда Ма Цян сам пришел ко мне. Сказал: «Мы виноваты. Но я могу компенсировать ущерб». Я спросила: «Как? Вернешь мне деньги?» Он ответил: «Нет, мать уже вложила их в мою закусочную». Потом предложил: «Если боишься жить одна – могу поселиться у тебя. Только мать не должна знать. Она суеверная, запретит мне ночевать здесь. Но мне все равно. Я в эти глупости не верю».

– И ты согласилась? Правда пустила его жить к себе?

– У меня тогда не было выбора. – Ли Сюэли горько усмехнулась. – Я только переехала, не знала здесь ни души, «Большая семья» еще не появилась. Остаться одной в квартире с дурной славой? Я бы не решилась. Тогда зачем вообще покупала это жилье? Вот и разрешила Ма Цяну остаться. Ирония судьбы в том, что эту квартиру мать изначально купила ему на свадьбу. Но после того случая поспешила продать ее, чтобы сын не жил в «несчастливой» квартире. А в итоге он все равно здесь поселился. А я? Потратила кучу денег, а в результате сын прежней хозяйки живет у меня бесплатно, да еще и делает одолжение, «защищает» меня. Теперь это я ему обязана.

Тань Юн тоже почувствовал всю абсурдность ситуации и замолчал.

– Но главное, Лао Тань, – Ли Сюэли пристально посмотрела на него, – задумывался ли ты? Если… чисто гипотетически… я выйду за Ма Цяна, то и так буду жить здесь. Выходит, миллион с лишним, который я потратила на покупку и ремонт, коту под хвост?

– Почему же Ма Цян больше здесь не живет?

– Я выгнала его. – Ее голос стал ледяным.

– Почему? Неужели его «защита» была лишь предлогом? Он что-то замышлял?

– Нет, что ты. Он вел себя прилично – все время спал в гостевой. Позже я сама… предложила ему перебраться в мою комнату.

– Тогда зачем выгонять?

– Потом я познакомилась с соседями, создала «Большую семью» – и его поддержка стала не нужна. Лао Тань, ты его видел? Низкорослый, невзрачный – разве он пара мне? Я, конечно, не Су Сяотун, но выгляжу неплохо, согласен? Вышла бы за такого – опозорилась бы.

– Но зачем тогда ночевать у него в закусочной?

Ли Сюэли на секунду запнулась, затем холодно бросила:

– Лучше уж так, чем одной здесь оставаться. Это, считай, как номер в гостинице, только денег не берут.

– Его мать в курсе?

Она покачала головой.

– Сюэли, мы знакомы больше года. – Тань Юн отхлебнул чая. – Я тебя хоть и немного, но изучил. Когда ты говоришь неискренне, твое поведение становится полной противоположностью твоему настоящему характеру.

Ли Сюэли замерла:

– Я… в чем я неискренна?

– Думаю, все было так, – продолжил Тань Юн. – Вы с Ма Цяном полюбили друг друга,