Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Эта Сагерлиед, похоже, была просто Дженни Линд[348] своего времени, — заметил Юханссон. Он выпрямился на диване, сложил руки на животе и чувствовал себя гораздо лучше, чем в последнее время.

— Да, возможно, — вздохнул его зять. — Но, к сожалению, счастье оказалось недолгим, если можно так сказать.

— Почему? — спросил Юханссон. — Пять миллионов были большими деньгами в те времена.

— Не в этом проблема. К сожалению, Маргарета Сагерлиед доверила заниматься практической стороной дела своему единственному близкому родственнику, я говорю о молодом Стаффане Нильссоне, и уже через пару лет по большому счету лавочку чуть ли не пришлось прикрыть, и все по причине, мягко говоря, странных афер, в которые по его милости фонд постоянно влезал.

— Как такое могло получиться? Мне казалось, подобные начинания довольно строго контролируются?

— Обычно так и есть, — констатировал Альф, — и, главным образом, по той простой причине, что они пользуются привилегиями в налоговом плане. А отсюда возникает опасность использования их не по назначению. Когда Маргарета Сагерлиед взяла туда на работу Стаффана Нильссона, председательствовавший в фонде адвокат указал ей на это. А именно на риск, таившийся в поблажках в части налогов. Как раз поэтому он затребовал от него сведения об образовании. Хотел убедиться, что парень обладает необходимыми качествами и квалификацией для такой работы, а не выбран Маргаретой Сагерлиед исключительно из-за их близкого родства, без всякого на то основания.

— Но свои заслуги он ведь придумал, — вставил Юханссон.

— Да, насколько я смог выяснить. Если верить его собственному резюме, он был очень трудолюбивым молодым человеком и работал каждое лето, когда еще ходил в среднюю школу. Как в реальности обстояло дело, я пока не стал разбираться, поскольку хватало других более важных дел. У меня его анкета с собой, если тебе интересно, — сказал Альф и показал пластиковый карманчик с листом формата А4.

— Положи его в общую кучу, — сказал Юханссон.

— Сначала фонд, похоже, функционировал, как и планировалось, то есть в соответствии со всеми положениями и учредительными документами. Премия Маргареты Сагерлиед находила своих героев каждый год в течение первых трех лет, даже в 1985-м, значит, вдобавок выдавались и стипендии и пособия на сумму сто тысяч крон ежегодно. Вместе с прочими расходами, вознаграждением правлению, зарплатой Стаффана Нильссона, арендой помещения, которое использовалось под офис и находилось на Линнегатан в Остермальме, общие издержки составляли примерно триста тысяч крон в год.

— Шесть процентов капитала. Не так и мало, если ты спросишь меня, — сказал Юханссон.

— Дивиденды с него в первый год были хорошие. Фактически тогда удалось получить прибыль сто тысяч крон.

— Но потом все пошло наперекосяк, — предположил Юханссон.

— Уже в восемьдесят четвертом, — подтвердил Альф Хульт. — К сожалению, положение попытались выправить за счет достаточно авантюрного вложения денег в различные ценные бумаги, и именно здесь система контроля дала трещину. Как внутреннего, так и в банке, отвечавшем за данную часть.

— Как много попало в карманы молодого Нильссона тогда?

— Не так и много, насколько я могу судить. По большому счету речь шла о неправильном вложении средств. Я не хотел бы утомлять тебя лишними подробностями. Короче говоря, в середине восемьдесят шестого сделали внеплановую ревизию, и тогда обнаружилось, что более половины денег израсходовано. Но на тот момент молодой Нильссон уже уволился и отбыл в неизвестном направлении.

— Как все происходило потом?

«Начало 1986 года явно оказалось насыщенным событиями».

— Потом все пошло по нисходящей. На данный момент капитал фонда составляет порядка двух миллионов, и таким он по большому счету постоянно оставался после смерти Маргареты Сагерлиед. Из него по-прежнему выдаются стипендии и пособия, а также премия, которую она учредила, но сейчас речь идет всего менее чем о ста тысячах в год. Вместе с прочими управленческими расходами общая затратная сторона достигает примерно двухсот тысяч. Капитал уменьшается на несколько процентов ежегодно, и так происходит уже в течение многих лет.

— Она не делала никаких попыток исправить ситуацию? — поинтересовался Юханссон. — Переходя в мир иной, я имею в виду?

— Маргарета Сагерлиед была еще очень состоятельной женщиной, когда умерла. Оставшееся после нее имущество оценивалось более чем в десять миллионов крон за вычетом налогов, а шел 1989 год. Фонд не получил ни кроны.

— А кому же они достались? Все деньги?

— Она составила новое завещание в октябре восемьдесят шестого. Через четыре месяца после ревизии в фонде, когда стало ясно, что в финансовом плане ситуация там далеко не безоблачная. Почти все ее деньги ушли на благотворительные цели, главным образом детям и подросткам. В церковный детский фонд, шведскому отделению международной организации Save the Children[349], Красному Кресту.

— Молодой Нильссон?

— Ничего. Зато снова появляется ее старая домработница Эрика Бреннстрём, которую ты наверняка помнишь, получает пятьсот тысяч крон. Они согласно завещанию должны были пойти на оплату обучения двух ее дочерей.

— Могу представить себе, — сказал Юханссон.

«Деньги в качестве покаяния, отпущения грехов за преступление другого человека, — подумал он. — В худшем случае в обмен на молчание. В последние годы перед смертью жизнь для Маргареты Сагерлиед стала просто адом».

— Эрика Бреннстрём, — повторил Альф Хульт. — Если тебе интересно, я могу поискать дополнительные данные на нее тоже.

— Нет, — сказал Юханссон. — Забудь.

«С тем, что я хотел знать о ней, ты все равно не сумел бы помочь».

— Есть еще что-нибудь? — добавил он.

— Да, — подтвердил его зять. — И это касается матери Стаффана Нильссона, Веры Нильссон. Как я уже говорил, она умерла 10 марта 1986 года. Не оставив никакого завещания, но это в юридическом смысле не особенно интересно, поскольку единственным наследником был ее сын. Зато интересны обстоятельства, связанные с ее смертью. Особенно для человека твоей профессии.

— Вот как, — сказал Юханссон.

66

Вторая половина среды 4 августа 2010 года

Веру Нильссон шестидесяти пяти лет нашли мертвой у нее в жилище по адресу Биргер-Ярлсгатан, 104 в Стокгольме утром 11 марта 1986 года. И сделал это ее сын Стаффан, проживавший в небольшой квартире в том же доме.

Она лежала на диване у себя в гостиной, одетая в трусы, бюстгальтер, халат и тапочки. На столике перед ней стояла пустая бутылка из-под виски емкостью 0,75 литра, полдюжины пустых банок из-под крепкого пива, наполовину пустая бутылка водки, тоже объемом 0,75 литра, пустая бутылка из-под минеральной воды, а также пустая бутылка из-под безалкогольного напитка и бокал для грога, содержавший смесь водки и граппы. В ванной обнаружили две пустые баночки, одну из-под сильного снотворного, а другую из-под успокоительного средства. Никакой предсмертной записки