Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Серый «рено» среднего класса, аккуратный и ухоженный, определенно не из тех машин, на каких всякая шпана раскатывает по дорогам. Но ее все равно решили подвергнуть рутинной проверке. В багажнике был обнаружен сильно изуродованный труп мужчины, засунутый в синюю спортивную сумку. А потом все пошло по накатанным рельсам.

Уже утром удалось установить личность покойного. Мужчины где-то пятидесяти лет, который оказался владельцем автомобиля, а когда эксперты посетили его жилище во Фрёсунде, они сразу поняли, что, скорее всего, именно там он и расстался с жизнью. Множество следов крови в коридоре, в кухне, в гостиной, в ванной комнате. Его просто забили насмерть с невероятной жестокостью, а поскольку преступник умышленно затянул сам процесс, чтобы жертва дольше мучилась, выглядело очень странным, почему соседи не услышали ни звука из квартиры.

Шеф технического отдела полиции Сольны комиссар Петер Ниеми позвонил своему коллеге Эверту Бекстрёму. И когда тот наконец ответил, его голос звучал на удивление бодро.

— У меня труп для тебя, Бекстрём, — сообщил Ниеми. — Это Стаффан Нильссон, шестидесятого года рождения. Риелтор, одинокий, бездетный. Коллеги нашли его в багажнике собственного автомобиля, стоявшего на дороге на остров Ферингсё. Я в его квартире сейчас, она выглядит как скотобойня, поэтому, наверное, здесь все и случилось.

— Вот как, — сказал Бекстрём.

«Неплохое начало нового дня».

— И как он сам выглядит?

— Честно говоря, я никогда не видел никого хуже, — констатировал Ниеми. — Око за око, зуб за зуб, скажем так. Хотя, если верить судмедэксперту, наш преступник, по-видимому, очень постарался, чтобы бедняга оставался живым как можно дольше.

«Похоже на типичное убийство педика, — подумал он. — Эти ребята порой не церемонятся друг с другом, да и нормальные люди их, мягко говоря, недолюбливают».

— Типичное убийство педика, — констатировал Бекстрём несколько часов спустя на первом совещании своей разыскной группы. Никаких светлых голов уж точно, но, поскольку ему самому предстояло руководить и распределять работу, он не видел в этом особых проблем.

— Откуда нам это известно? — поинтересовалось молодое дарование из службы правопорядка, судя по длине волос, вероятно, принадлежавшее к радикально настроенной части общества.

— Я нашел старое педофильское дело на него. Там он признается, что гомик, — объяснил Бекстрём. — Там же я нашел упоминание о его старом друге, который выглядит крайне подозрительным.

— И почему он выглядит столь подозрительным, этот его друг? — спросил длинноволосый констебль, явно не собираясь сдаваться.

— Он — араб, — ответил Бекстрём, четко расставив акценты, как и обязывала его репутация одной из главных легенд в полицейском корпусе. — Его зовут Али Хусейн.

«Наверняка кто-то из твоих корешей», — подумал он.

В начале декабря батрачонок Эверта Макс уволился с целью переехать в США. Он уже нашел там работу, его новый работодатель устроил для него грин-карту. Кроме того, Макс рассчитывал учиться в свободное время. Он старательно скрывал, чем собирается заниматься на новой родине, но, поскольку выглядел довольным, Эверт не стал допытываться. Прощаясь в аэропорту, он в качестве подарка вручил парню приличную сумму денег, заключил его в свои медвежьи объятия, но тем и ограничил выражение своих чувств, как и полагалось настоящим мужчинам.

— Перемена мест — дело хорошее, Макс, — сказал Эверт Юханссон. — Ты сможешь увидеть что-то новое, наша с женой усадьба, наверное, уже намозолила тебе глаза. Но если передумаешь, знай: мои двери всегда для тебя открыты.

В пятницу на той же неделе, когда Максим Макаров самолетом добрался из Сундсвалля в Стокгольм, чтобы оттуда направиться в Нью-Йорк и далее к неизвестному месту назначения, начальник полиции Вестерорта Анна Хольт распустила группу, работавшую по убийству Стаффана Нильссона.

Комиссар Эверт Бекстрём, конечно, нашел несколько Али Хусейнов, но, поскольку ни один из них не имел явного отношения к делу, расследование быстро зашло в тупик.

— Ты же знаешь, как все бывает, Анна, — сказал Бекстрём, когда докладывал о состоянии дел. — Рано или поздно этот идиот всплывет где-нибудь, и тогда его песенка спета.

«Расследование без результатов». Анна Хольт написала это на бумагах, принесенных ей Бекстрёмом. У нее имелись дела поважнее, занимавшие все ее мысли. В выходные ей впервые в жизни предстояло стать крестной матерью двухмесячной дочери Лизы Маттей, которую собирались назвать Анной Линдой Эльной. Анной в честь Анны Хольт, Линдой в честь матери Лизы, а Эльной в памяти о ком-то, чье инкогнито мама девочки не хотела раскрывать.

Вместе с завещанием Ларса Мартина Юханссона лежало письмо для его супруги Пии. Три короткие строчки, судя по всему написанные им после 11 июля того же года. «Кончай распускать нюни, старушка. Найди себе другого парня. Береги себя». И имя под ними «Ларс». Пия последовала его совету, и уже после Нового года у нее снова появился мужчина. О том, чтобы выйти замуж или даже съехаться вместе, и речи не шло, но жизнь продолжалась, и этот новый этап требовалось как-то начинать.

Несколько недель спустя Ульрика Стенхольм перебралась в США. В обстановке строгой секретности она вышла замуж за человека на шестнадцать лет старше ее. И уже ждала от него ребенка. Девочку, дитя любви, которую ее новый муж собирался назвать Жасмин. На шестом месяце у нее случился выкидыш, и дочь умерла в «скорой» на пути в больницу.

Судьи и их палачи. Око за око, зуб за зуб.

ПОЖИЗНЕННЫЙ СРОК

(роман)

Лиза Марклунд

Полицейский Нина Хофман была на дежурстве, когда поступило сообщение о выстрелах в центре Стокгольма. Убитым оказался ее друг, комиссар полиции Давид Линдхольм, и все улики указывают на его жену Юлию, находившуюся тут же с физическими травмами и в состоянии аффекта.

К тому же пропал их четырехлетний сын.

По бессвязной, невразумительной речи Юлии можно было догадаться, что во время трагедии в квартире находилась еще какая-то женщина…

Часть первая

ИЮНЬ

Четверг, 3 ИЮНЯ

Вызов поступил в три часа двадцать одну минуту. Он был отправлен из регионального отдела полицейского управления всем патрульным машинам в центре Стокгольма. Сообщение было коротким и лишенным деталей.

— Всем подразделениям, всем подразделениям! Сообщение о выстрелах на Бондегатан.

Больше ничего — ни номера дома, ни информации о жертвах или звонившем в полицию.

Но, несмотря на это, у Нины почему-то заныло в груди.

«Бондегатан — длинная улица, на ней живут тысячи людей».

Боковым зрением она уловила, как сидевший